МЫ. ИГРА ВА-БАНК. «НАШЕ — НЕ НАШЕ ДЕЛО»
Добавлено в закладки: 0

ОБВИНЕНИЕ — УТЕШЕНИЕ ПРОИГРАВШЕГО.
СРЕДИ ПРОИГРАВШИХ НЕТ ПОБЕДИТЕЛЕЙ.
ОТВЕТ ПОБЕДИТЕЛЯ — ЕГО УЛЫБКА.
УЛЫБКА — ПРИГЛАШЕНИЕ К НОВОЙ ИГРЕ.
Примеров перед глазами было множество.
Вот физик, в котором фирма души не чает… Только я — почвовед, а для таких специалистов мест, как уже было написано, не предусмотрено.
Вот инженер-строитель. Богатеет на глазах. Но я — географ-почвовед. Сколько раз повторять можно?
Другим примерам и везунчикам я соответствовал ещё меньше.
Пришлось обратиться к литературе. Нет-нет, писать я начал давно, ещё в прошлой жизни, в Москве. Теперь же ни там, ни в Земле Обетованной писатели никому не были нужны. Не платили.
Литература предложила мне героев, которым следовало подражать. Хотя и до этого я пользовался некоторыми образами, созданными Бомарше (Фигаро, садовник Антонио), Мольером (Скопен). Но где взять сегодня графа Альмавиву и безутешных богатеев Арганта и Жеронта? Крупные феодалы и купцы давно исчезли. А со всякой мелочёвкой вроде IT-шников много не заработаешь.
Стал рассылать предложения. Мол: «Мужчина средних лет, образованный, обходительный, воспитанный. Готов к любой работе с людьми, а равно и без оных». Короче, специалист широкого профиля.
Первый отказ (он же и последний) показался странным. Был напечатан на гербовом бланке и скреплён печатью со стилизованными решёткой и замком. Начинался с изъявления благодарности за внимание, проявленное к их нуждам… Заканчивался кратким резюме: мой уровень образования и культуры превышает требования, предъявляемые к работникам их учреждения.
Новые знакомые вскоре всё разъяснили. «Это письмо из Управления тюрем. Видать, им стали известны про ваши художества на Холме Весны, — пояснили они. — Да и пристрастие к стихам Франсуа Вийона не добавило „плюсов“ такой кандидатуре».
Что помешало другим фирмам воспользоваться моими услугами, так и осталось секретом.
И снова Центральная автобусная станция и мой неунывающий друг-чтец.
«Не беда, — прохрипел он. — Обратимся к конкурентам. На днях предстоит визит дона Динорцио с самой Сицилии. Большой человек. Крупнейший авторитет. Свидание организую лично. Лучший костюм. Строгий галстук. Не поскупись на дорогого кауфёра».
В назначенный день я выглядел лучше, чем накануне свадьбы. Шествуя по кривым закоулкам, был обласкан взглядами дам из местных заведений, посылавших мне многозначительные улыбки. Из какой-то подворотни выскочила даже знакомая Брюнетка-полицейская и, наградив сочным поцелуем, пожелала удачи.
Дон Динорцио окинул меня хмурым взглядом, повёл носом и, уловив знакомый запах Hypnotic Poison, помрачнел ещё больше.
«Ищейка», — процедил он сквозь зубы.
«Ни в коем разе, — засуетился любитель Вийона. — Проверен в деле. Оправдал высокое Доверие. Его даже в тюрьму брать отказались».
«Тем хуже, — вздохнул гость с Сицилии. — Тем хуже. В нашем деле Доверие — наивысшее достоинство. Доверие властей и умеренность — ПРИНЦИП ЖИЗНИ. А за ним числятся неоплаченный штраф, аплодисменты полицейских и этот отвратительный запах Hypnotic Poison чернявой проныры. Высоким требованиям НАШЕГО ДЕЛА — не соответствует».
Брюнетка в знак протеста уволилась из полиции. Не приняли в Cosa Nostra — создадим свою. И тут же открыла бюро «ТЕНЬ И СЛЕД», дав понять заезжей знаменитости, что он зря так отозвался о её духах.
Я же получил место заместителя главной пинкертонши. Чтец Вийона стал информатором и курьером одновременно. Моё утро начиналось ароматной чашечкой кофе, обсуждением самых срочных дел и, понятно, её УЛЫБКИ…
«Жалобы от дона Динорцио не принимать, — сладко мурлыкала она. — Подумаешь, какая-то труженица панели плюнула ему в чашку. Заслужил!»
Я кивал головой, и мои губы медленно складывались в понимающую улыбку. Затем следовал ехидный катрен:
Я знаю плутовские рожи,
Я знаю, где лежит мильон,
Я знаю, где вино дороже.
И получал в ответ суровую отповедь:
Кто верует, тот и постится,
Кто в реку лезет, знает брод…
Кто врать горазд, тот и божится.
И тут в бюро «ТЕНЬ И СЛЕД» поступил спецзаказ.


