Новое — это хорошо забытое старое

Сказка №77

В это утро его величество появился из спальни хмурый и повелительно-грозный в интонациях и словах.

— Подь-ка на хрен! — сказал государь ластившемуся дворцовому коту и отпихнул его туфлей.

— К хренам! — отмахнулся он же минуту спустя от бабок-приживалок, выстроившихся в очередь для утреннего хорового приветствия.

— Хрень какая! — окинув мир недовольным взглядом, государь высказал краткое мнение обо всем сразу, включая погоду, виды на урожай и политику сопредельных царей.

Этой ночью его величеству был сон, в котором ему явился покойный батюшка. Государь-предок был чем-то явно расстроен. Войдя в спальню в образе небольшого слона на длинных тоненьких ножках, он остановился у кровати и застыл, скорбно поводя хоботом. Над морщинистой слоновьей башкой ореолом кружился шмель.
— Предчувствие имею я, сын… — сказал слон-отец, — Ох, имею… Гражданской войны-ли, что-ли… Смуту чую. Распустил ты народец. Всяк сам за себя думает и решает. Всяк сам себе царь. А ты разгулу мысленному потакаешь. Библиотеку завел вон тоже. Грамотеев разводишь на свою голову. А люди-то, сынок… С ими пожестче надо. Приструнять надо. Время от времени. За шкирку брать и на властную вертикаль голым задом сажать. Да горизонтальными связями меж деревом и конем вязать. А ты, гляжу, раздобрел. Как баба на пирогах. Того гляди, банты красные на себя наденут, а корону-то с тебя сымут…

Повернувшись к царю-сыну натуральным кожаным задом, слон-отец прыгнул через горящий обруч и удалился бок о бок с неизвестно откуда взявшимся тигром. Государь тотчас проснулся и немедленно сделал выводы.
И, едва умывшись, упругим шагом проследовал в библиотеку. Где, сидя в уютном кресле, летописец любовно оглаживал новенькую, только что полученную из Голландии очередную книгу из серии «Приключения голой женщины». Летописец, несмотря на воспитание и образование, отнюдь не чурался бульварной литературы. Последняя прочитанная им книга называлась «Возьми меня крепко за низ», а предпоследняя — «Исповедь анального убийцы».

— Перечисляй! — сказал царь, войдя и плюхнувшись в кресло. — Все, что за последний квартал получено.

Летописец выдвинул ящик и достал карточки. Руки его дрожали. Он сразу понял, что намечается чистка, и на душе его острыми когтями заскребли кошки. Государь же, весь под впечатлением недавнего сна, насупил брови а-ля портрет батюшки и отчеканил:

— Словоблудию печатному в государственной библиотеке отнюдь не место! Потому как она есть орган размножения знаний. А не свалка порочных мыслей. Потому названия вслух читай, а я говорить буду, оставить аль нет.

И процесс цензурирования начался.

— «Способы кормления рыбок грудью». Научный труд, — говорил летописец. Царь пару мгновений думал.

— Оставить. Кому-нибудь пригодится.

— «Кто-то наложил в гнездо кукушки». Роман.

— О природе? Ладно. Пущай будет.

— «Булыжная охота на черепах». Пособие.

— Сгодится. Оставь.

— «Случаем тушканчиков». Учебник зоолога.

— Оставляй.

— «Церемония высыпания мусорного ведра». О китайских обычаях.

— Ишь ты как… Ну, пускай.

— «Авгиев узел». О лечении геморроя.

— Надобно.

— «От познания к поимению». Философский трактат.

— Оставь.

— «Мой в ее». Любовный роман.

— В сторону. Не пройдет.

— «Ляля лучше, чем бяка». Раскраска для маленьких.

— Оставляй.

— «Гомес Лопесу не Родригес». Латиноамериканская проза.

— Пущай.

— «О где вы, красные, блин, девы…» Сборник стихов.

— Ну, пусть…

— «Мертвые ноги пахнут хуже». Боевик.

— Ага…

Его величество был чужд деспотизму и вседозволенности в равной степени. Стопка проверенных карточек росла, стопка непроверенных стремительно уменьшалась, кучка забракованных цензурой увеличивалась. В итоге довольно скоро библиотека избавилась от всякого хлама и, по мнению государя, почти сравнялась по научной ценности с александрийской. Запрещенные же издания государь велел запереть в особо крепкий сундук, опечатать, а ключи к нему выбросить.

— Чтобы соблазну не было. И чтоб на костре их, подобно дикарям, не сжигать, — сказал, утерев легкий пот, монарх. И пошел справиться об обеде. А летописец исполнил его приказ. И аккуратно уложил немногочисленные забракованные книги на дно дубового сундука. Сперва «В одной постели с двумя». Потом «Как самому определить свой пол». Затем «Череп пьяного Сатаны». И так далее. Всего — двадцать девять томов. Отнюдь не самых интересных творений.

Евгений Шестаков
Номерные  сказки