Любовь тирана к гражданам СССР
Добавлено в закладки: 0
Голод коснулся не только Украины. Из-за засухи 32-33 года осталась без хлеба Кубань вместе с Ростовской областью.В Поволжье разразился жесточайший голод и мор населения.
| Районы | Индекс сверхсмертности |
|---|---|
| Украина | 3,2 |
| Нижняя Волга | 2,74 |
| Северный Кавказ | 2,61 |
| Сибирь | 1,1 |
Но ни в Питере, ни в Москве голода не было.Гегемония пролетариата жила сытно и обеспеченно. Нигде не сообщалось о смерти в результате недоедания коммунистов.
Нужно было только признать Сталина новым царём и подобострастно склонить голову пред грозным правителем.
Иосиф часто сравнивал себя с императороми,утверждал, что народ без царя жить не сможет, ему нужно поклоняться своему покровителю и быть готовым умереть за владыку.
Кстати,работая над материалами голода в Ленинграде во время блокады, историки заметили,
что среди пострадавших никто не имел партбилета члена КПСС.
Класс коммунистов напоминал во времена Сталина буржуазию, возникшую в России накануне революции и состоявщую из авантюристов и мошенников, умеющих воровать, но не имеющих совести.
Звание коммуниста открывало дверь в обеспеченную жизнь и давало уверенность в продвижении по карьерной лестнице.
Я родилась позже, в хрущевскую оттепель,и жестокое время не застала. Хрущёв, разделавшись с культом личности изверга, вынес тело Сталина из Мавзолея и провёл массовую реабилитацию.
2015 год
Из Казахстана,места ссылки, стали возвращаться к себе на родину немцы, греки, болгары,татары.
Детство моё прошло во время расцвета в СССР сельского хозяйства.
Чёрный хлеб стоил 16 коп,белый — 32 коп за булку, картошка 16 коп,а помидоры продавали ящиками -1 кг стоил 5 копеек.
С фруктами в Казахстане было посложнее.Ели в основном польские яблоки, мандарины и грецкие орехи клали в новогодние подарки; конфеты «подушечки», соевые конфеты можнобыло купить в каждом магазине.Бабки продавали леденцы-«петушки» на палочках, Шоколадные конфеты «Каракум»стоили безумно дорого, но в ходу была карамель «Клубника со сливками». Ягоды детишки ели в виде сушёной черники из аптеки,там же покупали «Гематоген»,паслён клали в пироги и вареники,летом обдирали ветки шелковицы.Но болгарских конфитюров из сливы и малины было полно.
Я не голодала,баушка развела в Макате сад для нефтяников,а ей выделили в личное пользование кусок земли, там она выращивала виноград, яблоки,вишню,абрикос.Была и коровёнка.Любила я молочную пенку с кипячёного молока, блины из столовой,а у армянской бабушки-няньки с удовольствием пила калмыцкий чай с молоком,сливочным маслом и сдобной булкой.
Никого не боялась, даже Бабая, которым пугали непослушных детей, показывая им рога сайгаков,потому что часто сидела рядом с отцом, когда он заряжал патроны и знала, что уток стреляют дробью,а на сайгаков и диких кабанов охотники лили из свинца особую пулю- жакан.

Иногда отец брал меня с собой на рыбалку.
Ловила раков рукой- они вылезали из горячей воды вечером на берег Эмбы.
Щипала уток и гусей и по ночам помогала отцу потрошить степных баранов,держа архара за копыто.
Муж боялся, когда видел нож в моих руках:
-Да…видел я, как ты сайгаков обдирала…
Но всё это было уже во второй половине 20 века,
А в 30-40-е годы голодало половина населения СССР. Об этом много писал Михаил Шолохов.
Страшные правдивые «Донские рассказы» о гражданской войне среди донских казаков и о голоде, унёсшем жизни не только взрослых,но и детей,сегодня пылятся на библиотечных полках.
Рассказ «Алёшкино сердце» поразил меня описанием жизни обычного деревенского мальчишки.
Привожу пример из первой главы произведения.
Два лета подряд засуха дочерна вылизывала мужицкие поля. Два лета подряд жестокий восточный ветер дул с киргизских степей, трепал порыжелые космы хлебов и сушил устремленные на высохшую степь глаза мужиков и скупые, колючие мужицкие слезы. Следом шагал голод. Алешка представлял себе его большущим безглазым человеком: идет он бездорожно, шарит руками по поселкам, хуторам, станицам, душит людей и вот-вот черствыми пальцами насмерть стиснет Алешкино сердце.
У Алешки большой, обвислый живот, ноги пухлые… Тронет пальцем голубовато-багровую икру, сначала образуется белая ямка, а потом медленно-медленно над ямкой волдыриками пухнет кожа, и то место, где тронул пальцем, долго наливается землянистой кровью.
Уши Алешки, нос, скулы, подбородок туго, до отказа, обтянуты кожей, а кожа — как сохлая вишневая кора. Глаза упали так глубоко внутрь, что кажутся пустыми впадинами. Алешке четырнадцать лет. Не видит хлеба Алешка пятый месяц. Алешка пухнет с голоду.
Ранним утром, когда цветущие сибирьки рассыпают у плетней медвяный и приторный запах, когда пчелы нетрезво качаются на их желтых цветках, а утро, сполоснутое росою, звенит прозрачной тишиной, Алешка, раскачиваясь от ветра, добрел до канавы, стоная, долго перелазил через нее и сел возле плетня, припотевшего от росы. От радости сладко кружилась Алешкина голова, тосковало под ложечкой. Потому кружилась радостно голова, что рядом с Алешкиными голубыми и неподвижными ногами лежал еще теплый трупик жеребенка.
На-сносях была соседская кобыла. Недоглядели хозяева, и на прогоне пузатую кобылу пырнул под живот крутыми рогами хуторской бугай, — скинула кобыла. Тепленький, парной от крови, лежит у плетня жеребенок; рядом Алешка сидит, упираясь в землю суставчатыми ладонями, и смеется, смеется…
Попробовал Алешка всего поднять, не под силу. Вернулся домой, взял нож. Пока дошел до плетня, а на том месте, где жеребенок лежал, собаки склубились, дерутся и тянут по пыльной земле розоватое мясо. Из Алешкиного перекошенного рта: «А-а-а…» Спотыкаясь, размахивая ножом, побежал на собак. Собрал в кучу всё до последней тоненькой кишочки, половинами перетаскал домой.
К вечеру, объевшись волокнистого мяса, умерла Алешкина сестренка — младшая, черноглазая.
Мать на земляном полу долго лежала вниз лицом, потом встала, повернулась к Алешке, шевеля пепельными губами:
— Бери за ноги…
Взяли. Алешка — за ноги, мать — за курчавую головку, отнесли за сад в канаву, слегка прикидали землей.
На другой день соседский парнишка повстречал Алешку, ползущего по проулку, сказал, ковыряя в носу и глядя в сторону:
— Лёш, а у нас кобыла жеребенка скинула, и собаки его слопали!..
Алешка, прислонясь к воротам, молчал.
— А Нюратку вашу из канавы тоже отрыли собаки, и середку у ей выжрали…
Алешка повернулся и пошел молча и не оглядываясь.
Парнишка, чикиляя на одной ноге, кричал ему вслед:
— Маманька наша бает, какие без попа и не на кладбище закопанные, этих черти будут в аду драть!.. Слышь, Лешка?
В современной России забыли про многих талантливых советских писателей.На фоне происходящих событий роман Алексея Толстого «Пётр 1» назван русофобским, а затем и Булгакова назвали русофобским писателем…
Правда всегда была не в чести в партийных кругах…
Вручение Нобелевской премии Михаилу Шолохову



1 комментарий
Lyubina
Я не решилась выкладывать этот материал на прозе.ру.
Так что эта глава существует только на Вашем сайте.