ПЛЕМЯННИК И ЕГО ТЁТУШКА

­­
АНТРАКТ —СУДЬЯ.
СУДЬЯ — ПРИГОВОР.
ПРИГОВОР — УПАВШАЯ ЗАВЕСА.
УПАВШАЯ ЗАВЕСА — ВОСКРЕСШАЯ ПАМЯТЬ.

ОТКРОВЕНИЯ, ИЛЛЮЗИИ, ПРИТЧИ — лишь ноты. ВОСПОМИНАНИЯ — партитура.
ГАРМОНИЯ — ткацкий станок. НО КТО СТАЛ НИТЬЮ, СВЯЗАВШЕЙ ИХ В СУДЬБУ?
СЛУЧАЙНОСТЬ?НЕТ… СОБАКА ОРА!

    Битва за диплом кандидата наук, ленивые и завистливые начальники, клоуны и клоунессы манежа и филармонии… Вся эта буффонада покажется нездоровым бредом, если позабыть о главном режиссёре моей жизни — собаке Оре. Потому-то и надо приостановить время. И вернуться в прошлое.
    Итак, Москва встретила меня пустыней незнакомых лиц. Правда, во дворе подрос щенок Оры. И неожиданно обнаружилось, что у моего «племянника» — сына Оры — есть тётя. Его хозяйка.
    Девушка выделялась «золотыми пропорциями». Короче, Сверкающее Совершенство!
    Поди догони, стань вровень, когда Она мчится в северном сиянии восторженных взглядов. Зелёные глаза мечут искры-льдинки, прерывая вздохи вожделения…
     Кроме того, это «удивительное явление» ходило, как тогда выражались, «лошадью».
    Не подумайте. Речь шла не о першеронах, битюгах или иной тягловой скотине. Это была поступь чистокровной английской породы.
    Таким аллюром «тётя» моего «племянника» горцевала везде и почти всегда рядом, вприпрыжку, скакал какой-нибудь «морис-мустангер», пытавшийся накинуть на неё лассо. (Попытки заканчивались неудачей.)
    Признаюсь, мне везло не больше других в исполнении этого ковбойского трюка. Хотя приветствия при наших встречах были бурными, её лицо озарялось счастливой улыбкой…
    Но стоило сделать ещё один шаг — и все авансы превращались в ничто.
    Просто реакция на знакомого.Обычное: «ЗДРАСТЕ».
    И вот я додумался пригласить эту «родственницу» в ресторан…
    Известно, в советских очагах разврата под разными привлекательными вывесками — Пекин, Прага, Берлин и пр. — желающих поживиться за чужой счёт было пруд пруди. И, конечно, интересовали их моя дама, выпивка и закуски.
    «Вы разрешите пригласить на танец Вашу спутницу, а равно принцессу, богиню и т. д.?»
    С этого невинного вопроса начинался вечер. В конце же банкета не обнаруживалось ни принцессы, ни вина, ни прочих угощений… и в качестве «приза» выписывался счёт, в котором помянутые удовольствия были помножены на вашу наивность.
   Моя же лош… пардон, спутница с первого же приглашения на танец разрушала надежды этих пройдох. Её лицо сразу же обретало недоумённо-насмешливое выражение:
   «Это ты, гусь лапчатый, собираешься со мной танцевать? Может быть, тебе так есть хочется, что и переночевать негде?» — говорили её глаза.
    Естественно, наглец тут же стушёвывался и исчезал. Неудачи соперников с лихвой искупали собственные.
    Как-то не удержался и спросил: не очень ли она жестока с этими соискателями?
«Милый, это ты когда-нибудь решишь сам. Обещаю…» — снисходительно проворковала «родственница», внезапно напомнившая мне СНЕЖНУЮ КОРОЛЕВУ из сказки Ганса Христиана Андерсена.

ГУСАР-ДЕВИЦА

     Об «однопалой» из нашей шараги уже шла речь. Не подумайте: все пальцы у неё были на месте, но печатать на пишущей машинке она могла только одним.
    Впрочем, этим её таланты отнюдь не ограничивались.
    Сказать, что способность печатать одним пальцем послужила причиной зачисления в штат нашей шараги, было бы неправдой. Прочие достоинства девушки и самоуверенный до наглости взгляд не позволили моему начальству принять иного решения.
    Впервые мы столкнулись с ней у ворот денника — лошадиного стойла, для незнакомых с терминологией.
    Она внятно объясняла строптивому коню, зачем ему нужны седло и уздечка.
    Вредная скотина вела себя не по-мужски: попеременно лягалась и пыталась ущипнуть всадницу. Последнее ей удалось.
    И на соблазнительном животике теперь красовался след здоровенных зубов.
    Конь дорого заплатил за эту вольность на манеже. Проскакав несколько кругов бешеным аллюром, скандалист смирился со своей участью. От него валил пар.
    Переходя с рыси на галоп и обратно, он только и мечтал, чтобы время бежало быстрее.
   Ни один мужчина не страдал так за поцелуй, который удалось урвать у дамы без её согласия.
   В конце сеанса наездница ловко соскочила на землю и, ухватившись за ремни, оплетавшие голову лошади, заглянула в глаза измученному животному. Оно жалобно заржало и пало на колени.
   Мне удалось перехватить её взгляд.От него веяло леденящим душу спокойствием.
    Так львы в саванне смотрят на свою жертву.
    Правда, у львов глаза чаще бывают жёлтыми и бездушными.
   А у девушки они переливались ледяными бликами в лучах заходящего солнца.

НОВОСЕЛЬЕ

    Так к чему это я всё рассказываю? «Волшебные джинсы», устроенные по случаю королевой манежа, продолжали творить свои гнусные дела. Подруга, превратившая меня в аристократа, потребовала отпраздновать новоселье.
     Отказать в таком пустяке девушке, сплавившей мне по сходной цене очередь на дефицитную тогда мебель, показалось немыслимой бестактностью. Но об этом пронюхали абсолютно ВСЕ.Даже её бывший казанова.
Нежданно-негаданно объявились уж совсем забытые девицы и их кавалеры.
     Вина, настойки, жаркое и фрукты смели за четверть часа. Началась вакханалия, пардон, танцы.
     Потомок итальянца Джа́комо быстро получил отставку: (Миша с квартирой, да в таком прикиде, знаете ли…)
     Правда, сам Миша — то есть я — неожиданно обнаружился в объятиях Снежной королевы.
     Попытка гусар-девицы разрешить casus belli мирным подёргиванием меня за рубашку успеха не имела.
 Снежная королева, уловив сигналы, топнула ножкой и громко заявила:
     «Да у этой „однопалой“ мозжечок без извилин!»
     Остальная публика задумалась: «А должны ли быть там извилины?»
     Чуть позже я оказался в руках ещё какой-то девушки, совершавшей немыслимые вращения, словно фигуристка на льду. Возможно, у неё что-то замёрзло… Выяснить так и не успел.
    Наконец постучали соседи. И преподнесли многозначительный подарок: маленький алый цветочек. Все уставились на него.
   Сигнал «красный свет» подействовал отрезвляюще. Гости начали потихоньку расходиться. Последним квартиру покинул неудачливый наперсник Амура…    Природа, знаете ли, тоже имеет свои лимиты.

    Перед уходом он послал прощальный взгляд задремавшей у меня на коленях королеве манежа…

МУЖЧИНЫ НАИВНЫ.

    Повторять заголовок не буду… Но, в конце концов, если девушка готова заявиться в любое время суток, а равно и остаться в квартире столько, сколько пожелает, вовсе не означает, будто она отправится с вами на Край света месить куски глины в старом, погнутом ведре (такая работа у почвоведа).
   «Конечно, гостиница может не принадлежать ИНТУРИСТУ, — как бы оправдываясь, рассудила королева манежа после поспешно принятого от меня приглашения отправиться вместе в экспедицию, — но „Дом колхозника“ — это уж слишком!»
    Короче, увидев воочию романтику степных дорог, она позвонила в Москву. И тут же стала получать от… подруги тревожные телеграммы: «Срочно выезжай!»
    Ни розовое шампанское, ни подносы с фруктами, ни купание в тёплом Азовском море не возвращали спокойствия. Телеграммы не кончались.
    И вот: вокзал, перрон, прощание…
    Вернулся в лагерь. И с почты раздался новый звонок:
  — Але-але, вам две новые телеграммы!
   
Получил.

    Первая была всё о той же неведомой беде и от той же «подруги». Текст же последней звучал оптимистично, даже бравурно. И моментально прояснил, кто я есть на самом деле: «Жду, скучаю, целую, Володя».
    Ещё оптимистичнее восприняла эту историю её настоящая подруга, от имени которой эти телеграммы якобы посылались.
   — Ничего не посылала! Какие ещё дела у нас могут быть? — хохотала она в трубку.
     Затем послышался шум. Видимо, девушка от смеха упала со стула…
     Шекспир, Отелло? Оправдать эту Дездемону… НИКОГДА!
     В том же почтовом отделении, сломав несколько перьев, написал ей письмо, полное неоспоримых обвинений. (Согласитесь, всё-таки лучше,чем удавить.) К нему, понятно, приложил все телеграммы и отправил заказной почтой…
     «С ума сошёл! — воскликнула королева манежа, когда я вернулся из экспедиции. — Ведь это могли прочесть родители!»
    «Так ты всё это время и дома не жила?» — парировал я.
     «И не собираюсь отвечать на подобные вопросы!» — воскликнула она и повернулась ко мне спиной…

       Венецианскому мавру следовало бы поучиться у меня сдержанности.

ВЕНЕЦИАНСКИЙ МАВР… НА КЛЯЗЬМЕ

     Наши отношения дали изрядную трещину. Но гусар-девица продолжала навещать, а порой и делать наглые заявления.
    Как-то явилась с новой подругой. Не пустить их показалось неприличным, не угостить — и того хуже.
    Только мы допили розовое шампанское, как посыпались странные вопросы. Они касались нашей давней дружбы, взаимопонимания?!
     «Столько лет вместе, — вздохнула девушка. — Неужели не понимаешь, что неспроста?»
      «Что!!! — возопил во мне Отелло. — После всех этих фокусов мне ещё и жениться на тебе предлагаешь!?»
      Помнится, я очень долго излагал ей всю порочность и глупость подобных надежд.
     Подруга, уловив, куда ветер дует, извинилась и сбежала. Королева манежа только высокомерно пожала плечами. И спокойно возразила:
     «Знаешь: у девушек трудная жизнь. А я не скрываю того, что другие держат в тайне».
     Она присела рядом, обняла. Потом переместилась на колени.
(Господи, как иногда приятно чувствовать себя полным идиотом. Признаюсь: в тот вечер я себе польстил. Мужская глупость оказалась подобна Вселенной.)
      Пообещав чуть позже вернуться к её предложению, выдвинул своё:
     «Нам есть где жить! Так переезжай ко мне. Да, хоть сейчас же оставайся. Родители поймут. Через несколько месяцев придём к правильному решению…»
     «Ну, не прямо сейчас, — задумчиво сказала она. — Созвонимся завтра утром»…
      И действительно, утром раздался звонок. Голос звучал безучастно и тихо:
     «Я упала на улице. Голова страшно разламывается. Наверное, сотрясение мозга».
   Пришлось прибегнуть к радикальным средствам. Цветы, шампанское — лучшие из лекарств в подобных случаях.
    Девушка сидела в старом домашнем халате, непричёсанная, с тоской в глазах. Мои хлопоты положения не изменили. Продолжать вчерашний разговор показалось неуместным. Правда, по бокалу шампанского мы всё-таки выпили.
    Не помогло. Пришлось возвращаться на работу. Сидел как на иголках. Через два часа решил позвонить и выяснить состояние пострадавшей. Телефон не отвечал. Спит, наверное.
     Прошло ещё два часа. Опять нет ответа.
     Ещё час ожидания. Звоню… Трубку взял отец.
     Мой вопрос немного удивил его.

«Состояние? Наверное, нормальное, — сказал он. — Она с подругами на Клязьму уехала».