МЫ. ВА-БАНК. ЭЛЬДОРАДО? КОНКИСТА.
Добавлено в закладки: 0
КОНКИСТА.
СОН — ПУТЬ К ЦЕЛИ.
ЦЕЛЬ — ПРИЗРАК.
ПРИЗРАК — ДУРМАН.
Сон, как известно, — вещь заразительная. И если человек однажды примет его за знамение, трезвые мысли и страхи отступают на второй план. Многие начинали свой Путь с «вещих откровений», рождавшихся под «баллады в вечерних тавернах», где «ждёт Эльдорадо отважных и верных», как писал Николай Гумилёв. И в синих «глубинах» им виделся город, где алых рубинов возносятся горы…
Мой же сон, если вспомнить предыдущую главу, оборвался на ПЕРЕСТРОЙКЕ в ЮАР. Куда ни кинь — всюду клин.
После же помянутых АНАБАЗИСОВ в посольствах США и Канады Европа надежд не внушала. Иммигрант, столь органично сочетавший БОЛЬШЕВИСТСКОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ с идеями КУ-КЛУКС-КЛАНа, вряд ли пришёлся бы по вкусу её аристократам-либералам и интеллигентам-демократам. Куда же оставалось бежать?
Австралия и Новая Зеландия далеко, но и там были свои аборигены. Наступать дважды на одни и те же грабли я не решился.
Потому и помчался в посольство Страны, которая, по мнению многих патриотов, правит Миром. Вошёл в кабинет. Лицо интервьюера засветилось радостной улыбкой.
Он взглянул на имя, фамилию и отчество в анкете — и тут же начертал:**
«ГОДИТСЯ — בסדר».
«Всё? Вот так просто? — не понял я. — А как же традиционный вопрос о вероисповедании?»
«Если судить по выражению лица, то тебе и сам чёрт не брат, — глумливо произнёс чин. — Остаётся надеяться, что и „остальное“ соответствует хотя бы минимальным требованиям равината».
«А как „остальное“ должно им соответствовать?» — спросил мой удивлённый взгляд.
«Вся штука в том, — рассмеялся допроситель, — что никак… Его соответствие — в её отсутствии».
«Стало быть, и мои политические взгляды обсуждать не станем?» — обрадовался я.
«У нас ДЕМОКРАТИЯ, — холодно огрызнулся чиновник. — Тридцать партий на маленькую страну. Надеюсь, найдёшь себе единомышленников. Даже партия „Зелёного листа“ есть».
«А… — понимающе улыбнулся я. — Защитники природы! Я тоже географ-эколог».
«Они не природу охраняют, а требуют легализацию каннабиса», — уточнил он, ловко катая самокрутку. И комната наполнилась пряно-сладковатым ароматом.
Уверенность в друзьях и знакомых таяла при одном взгляде на их беспомощность и готовность поверить первому же проходимцу, обещающему всё те же «золотые горы», только не где-то за морями, а прямо здесь… за углом.
«Дети Вавилонской башни» (если вы не жертвы клипового мышления, читайте произведение с самого начала) не составили исключения, упрямо стараясь с помощью старых «проверенных средств» решить вставшие перед ними проблемы. Но Север, Забайкалье уже не могли соперничать своими «коэффициентами», на которые умножались рублёвые зарплаты, с долларом, воцарившимся в центре распавшейся на куски державы.
И тем не менее они, почти в полном составе, приехали проститься.
Лишь Александр Иванович — «Эверест эволюции» — отсутствовал на проводах. Он победил в честных гонках. Обошёл Нечистого во всём, кроме… подлости. Как заметил Гёте: «Выигрыш Мефистофеля заключался в том, что он поймал Фауста на букве контракта». И мой друг тоже не смог оспорить своей подписи под их договором.
Реальность изменилась, и его стали преследовать видения болидов, обрушивавшихся на него с неба, и непрекращающаяся слежка безликих существ. Паранойя — таков был диагноз ничего не понявших психиатров.
Бушмен-Майклушка проводил большую часть времени на берегах сибирской реки Витим, где и полагал спасаться от наступивших перемен. Дорог почти нет. Людей тоже. Только дичь да выбитый лесовозами тракт. Не доберутся.
«Неандерталец» Вадим в забытьи не переставал повторять своё пророчество:
«Закончим, как все палеоантропы».
Остальные, сославшись на неотложные дела, ограничились телефонным прощанием.
Да, я и сам пребывал в странном отупении. Граница страны перестала быть географическим понятием. Она обратилась стеной, бастионом, рубежом, эскарпом — всем тем, что необходимо взять лобовой атакой, голыми руками, любой ценой.
Иначе — либо речка Витим, возможно, паранойя, и уж точно — судьба палеоантропа.
Но, похоже, урок не пошёл впрок, и сегодня снова в душах добропорядочных граждан вскипает праведное негодование:
«Опередил-таки, подлец! Урвал своё счастье! А мы-то ещё стеснялись, сомневались!»
Строчат пулемётные очереди косых взглядов. Ухает шрапнель матерной брани:
«Жируешь, скотина! Тра-та-та-та! Совесть продал! Террорист, экстремист, ино… выродок! Бух-ма! Бах-ма! Перемать-ух!..»
И опять… понимаю и не виню. Судите сами: какими же нам быть, когда вас встречает всего ОДИН секретный агент? Где же милые сердцу чиновники с недобрым взглядом? Такие серенькие, с бегающими глазками… копошащиеся в документах… шуршащие бумажками… проверяющие на вкус, запах и цвет твои права на новую жизнь?
Меня из страны-Титаника раз в сто больше служилого народа провожало. Потому наш видавший виды иммигрант-репатриант тратил на столь незначительное препятствие минут пять. И тут же забывал «архангела-привратника», стыдливо топтавшегося на дороге к райским кущам.
Потому-то я тут же позабыл о прошлых невзгодах и перестал бояться неизвестности. Вспомнил недобрым словом свой кооператив «Эка Сервис» и предложил…
Спрашивай!
Вы ведь, наверное, помните девиз этого предприятия:
«Только ЧЕСТНОСТЬ, только исполнение всех ПОЖЕЛАНИЙ заказчика, только БИЗНЕС — и ничего больше».
Честность и открытость, господа, необходимы даже тогда, когда продаёшь самое дорогое из того, что осталось. Иначе это не коммерция, а беспредел.
Устроился поудобнее. (Торопиться некуда.) Спросил кофе — не получил. И бесстрашно взглянул в глаза… Судьбе.
Доверительный разговор не клеился. Какие там тара-бары? Только успевай записывать.
Понятно, и у меня вопросы возникли. Пытался намекнуть: там, в паспорте, — одна рутина, но, если интересно… я бы мог…
ЧТОБЫ ПОТОМ…
«Что потом?» — безучастно поинтересовался скучающий экзекутор.
И получил в ответ простодушную улыбку.
«Будто сами не понимаете», — говорила она. — «Работа в обмен на информацию».
Судя по презрительной гримасе, коктейль непринуждённости и продажности так и не был признан благородным напитком, хоть на лице собеседника и застыла неразрешимая дилемма:
«Провокатор или идиот?» — Видимо, задумался он. Господи! Только этого не хватало!
Протестующий взмах руки попытался похоронить надежду на сотрудничество, а официальный тон — положить конец встрече с добровольцем-коллаборационистом.
«Имелись ли у вас связи с КГБ?..» — прозвучал вопрос, уже одной интонацией подсказывающий возмущение столь противоестественным контактом.
Увы, ожидания испуга, отрицания, а вместе с ними и быстрого завершения надоевшей процедуры не увенчались успехом.
«А как же?!» — торопливо ответил я, вспомнив своего друга Александра Ивановича.
Собеседник поперхнулся. Пламя изжоги, вспыхнув с новой силой, усложнилось кашлем, головной болью и доселе не испытанными ощущениями в хитросплетениях кишечника. Превозмогая муки, он обречённо взялся за перо и стал медленно погружаться в трясину предательства…
Вряд ли ему часто доводилось встречаться с чем-либо подобным. Застывшие и округлившиеся глаза не лгут.
Но тут и до него дошло: жизнь должна быть именно такой — полной неожиданностей, красок, событий. А то сидишь, бумажки переворачиваешь.
Пропади всё пропадом!
«Всё?» — вкрадчиво поинтересовался он.
«А вас только КГБ интересует?» — разочарованно потупился я.
«????!!!!»
Это не знаки препинания, а выражение лица бедняги, когда мои губы и язык стали издавать курлыканье, временами переходящее в грозное рычание: «ГР… ГР… ГРУ-У-У-У!»
Есть предел всякому падению. Случается, когда совершенно полное ничтожество осознаёт:
«Дальше нельзя! Даже предательство немыслимо! СОВЕСТЬ! СОВЕСТЬ… Она рано или поздно восстанет и призовёт к ответу… Повторяю: СОВЕСТЬ И… БИЗНЕС»…
Но просить за всё привезённое барахло из какой-то Аргентины семь тысяч рублей (!) — неслыханно!
Его же туда шпионить отправили!
Сегодня, наверное, подумали бы: «Вот он, предатель! Источник всех наших бед! Пишет и не краснеет. Подлец!»
Ну зачем же так? Краснею! Когда же вспоминаю, чем всё кончилось, становлюсь белым от ужаса, словно кипельная скатерть:
Господи! Как они мелочны и скаре́дный! Зачем симулировать помешательство? Всего-то рассказал о своей жизни… А в ответ — неестественный тоскливый взгляд. Заплетающийся в истерике язык… Путаница в датах, событиях… Ведь всё же так просто и понятно… Человек ищет работу!
А тут ещё скорая с носилками…
«Погодите, — говорю, — мы интервью ещё не закончили».
«Нет, — отвечают, — у нас человеческая жизнь на первом месте».
Понравилось? Поделись!
Автор публикации
