СТИХИ В ПОДВОРОТНЕ

полоумною девкой кричит в подворотнях погода,
удивляя ветрами и празднуя холодом снег.
и по крышам домов, оставляя морозом разводы,
продолжает метелью свой призрачный ветреный бег.
я ее отпущу, пусть бежит в никуда белым шумом,
разрывая на части белесое тело снегов.
угостив напоследок промерзшим рахатом лукумом,
для погоды останусь любимым и верным врагом.
не смогли говорить, только жесты, и только свобода,
жажда холода неба впечаталась снежным тату.
у природы, конечно же, нет за душой непогоды,
я навечно влюбился в заснеженных дней красоту.

 

опоздала зима на пол жизни, на час, на мгновенье,
не сумела метелью меня увести за собой.
полоумною девкой, дешевым вином, вдохновеньем
соблазнила и скрылась.
заснеженной стылой волной
в подворотнях дворов опускается вечер. и ветер,
пробираясь сквозь куртку, вгоняет под кожу мороз.
правда жизни одна — в переулках, в любви, в сигарете —
чтоб с погодою в сердце совпал твой душевный прогноз.

По мотивам

Захотелось вдруг девки, — поймал, подержал… Отпускаю.
Пусть бежит в никуда, хоть в полицию, я не боюсь…
Полоумная, что с нее взять, раз явилась такая.
В подворотнях орет, но люблю все равно, хоть и злюсь.

Угощу напоследок промерзшим рахатом-лукумом,
Хоть закуска плоха, но ведь денежек нет за душой.
Погулял я вчера, и закончилось все белым шумом,
Так шумел, что в халате главврач вдруг пришел.

Опоздал я к открытию и не купил для свидания
Сигарет и вина, что у нас «бормотухой» зовут.
Опоздала зима, что с метелью была на задании,
Не сумели меня увести, и от злости ревут…

Для погоды останусь врагом, хоть любимым и верным,
И впечатаю ей свой горячий на лоб поцелуй,
А она говорит мне, что я у нее как-бы — первый,
Тащит в ЗАГС, и кричит: «Муэдзин, не балуй»!