ИСТОРИЯ ОДНОГО ПРОХОДА ИЛИ САЛО ДЕЛЬФИНА

Добавлено в закладки: 0

ИСТОРИЯ ОДНОГО ПРОХОДА ИЛИ САЛО ДЕЛЬФИНА

Пьеса в одной части

Действующие лица:

1. Командующий Черноморским флотом СССР – адмирал;
2. Руководитель учений Черноморского флота СССР – адмирал;
3. Начальник штаба Черноморского флота СССР – адмирал;
4. Начальник политотдела Черноморского флота СССР – адмирал;
5. Начальник особого отдела Черноморского флота СССР (далее – Особист) – звание не известно;
6. Дежурный офицер Черноморского флота СССР – капитан 2-го ранга;
7. Командир крейсера Черноморского флота СССР – капитан 3-го ранга;
8. Директор Севастопольского порта Черноморского флота СССР – Еврей, гражданский;
9. Леночка – вольнонаёмная секретарь-машинист Черноморского флота СССР.

 

Действие 1-е и единственное

 

Раннее утро. Севастополь, главная военно-морская база Черноморского флота Советского Союза. Здание главного штаба флота. Просторное помещение, с паркетом, персидским ковром и огромной хрустальной люстрой под высоким потолком.

Посередине помещения стоит огромный дубовый стол, на нём ещё более огромная, свисающая с краёв стола, лежит карта крупномасштабных учений флота на Чёрном море, которые только что начались и продляться девять дней.

Над картой, внимательно её рассматривая, слегка наклонившись, покуривая, кто трубку, кто папиросу и прихлёбывая чай из стаканов в мельхиоровых подстаканниках, стоят четыре адмирала, в полной парадной форме с кортиками. Все статные, с сединой, задумчивые, всем несколько за пятьдесят. Это самые уважаемые люди в Севастополе: Командующий Черноморским флотом СССР, Руководитель учений Черноморского флота СССР, Начальник штаба Черноморского флота СССР, Начальник политотдела Черноморского флота СССР.

Справа у окна стоит небольшой однотумбовый стол. На нём стоит печатная машинка «Роботрон». За машинкой, на мягком стульчике с подушечкой сидит ещё молодая, лет тридцати, хорошенькая блондинка с короткой стрижкой машинистка Леночка. Она в лёгкой светлой блузочке и в юбке выше колена, подчёркивающие её высокую грудь и стройные ножки. Леночка ест прекрасный крымский виноград сорта «Рембрандт», лениво отрывая вкусные бубочки от огромной кисти, что лежит на тарелке справа от печатной машинки и сплёвывает косточки в ладошку левой ручки. Периодически она печатает на машинке распоряжения четырёх адмиралов. Так как это происходит не часто, то ей хватает для печати только одной правой ручки, потому как о тарелочке для косточек похоже позабыли позаботиться. Периодически Леночка делает маленькие глоточки чая из такого же, как и у адмиралов стакана с подстаканником.

Возле Леночкиного стола на простом стуле сидит особист в чёрном ГДР-овском костюме и лакированных чешских туфлях. Ему лет сорок – сорок пять, он худощав, его волосы смазаны бриолином, поэтому они неестественно блестят в лучах утреннего крымского солнца. В руках у него пухлый блокнот, в который он, время от времени, что-то записывает. Особист также пьёт чай из такого же стакана с подстаканником, только пьёт жадно, большими глотками.

У дальней стены стоит маленький столик, застеленный чистыми белыми листами формата А4, на котором стоит пара пустых стаканов в тех же мельхиоровых подстаканниках. Чайника не видно, зато за стаканами стоят три бутылки шикарного пятизвёздочного грузинского коньяка. Одна бутылка уже пустая, вторая начатая, третья ещё закрыта. Возле бутылок стоит большая жестяная банка голубого цвета, как у сельди «Иваси», только на небрежно откинутой в сторону крышке нарисован осётр, а в банке, в здоровенную кучу чёрной икры воткнуты четыре серебряные столовые ложки, одна маленькая позолоченная кофейная ложечка, и кривая алюминиевая вилка. Под столом в фирменном заводском ящике с надписью по-грузински угадывается ещё семнадцать бутылок такого же коньяка. Глядя на этот натюрморт сразу становится ясно, что учения начались хорошо, вовремя, ничего не предвещает беды и девять дней пролетят для этой компании – незаметно.

Прямо над столиком с коньяком и икрой висит в рамке портрет Владимира Ильича Ленина.

У левой стены стоит кожаный мягкий уголок, рассчитанный человек на семь.

Стены обрисованы художественными сценами с различными морскими баталиями.

 

Командующий флотом (задумчиво глядя на карту): — Да-а-а, товарищи офицеры, а диспозиция красных гораздо невыгоднее, чем у синих.

Руководитель учений (со скукой глядя в окно): — Я вчера в газете прочитал, что японцы какой-то там компьятир или кампутер придумали. Ты значит нажал кнопку, не успел сосчитать в уме дважды два, а он уже выдаёт – «четыре».

Начальник штаба (громогласно чухая мундштуком трубки в ухе, отчего на карту из уха сыпятся здоровые куски серы): — Не верю! Да любая машина пока помигает, пока подумает, пока что-то там выдаст, так ты уже в столбик не только дважды два, но и два плюс два посчитать успеешь!

Начальник политотдела (закатывая глаза к потолку): — Товарищи, это же простая империалистическая выкачка денег из простых бедных японских рабочих, неужели не ясно?

Особист (со злостью переводя взгляд из своего стакана, который уже опустел, на ящик под столом): — Вот бы их всех допросить и посадить…

Леночка (лениво): — Каво-о-о?

Особист: — Неважно – всех!

Руководитель учений: — Кстати, товарищи, хочу вам напомнить, что за действиями наших кораблей наблюдает, специально прибывший, американский фрегат, оснащённый новейшим радаром. Так что скрыться не получится, поэтому, как бы не обложаться, вдруг чего…

Начальник штаба: — И турецкая подлодка, сегодня ночью её перископ видели.

Командующий: — Где видели?

Начальник штаба: — на траверзе Ялты.

Командующий: — так это, наверное, наша?

Начальник штаба: — Наши лодки ещё в Балаклаве стоят, аккумуляторы для похода заряжают, так что турецкая, как пить дать!

Командующий (встревоженно): — Охотников посылали?

Начальник штаба (гордо): — Конечно! Оперативно вышел дивизион из трёх малых и двух больших охотников – всю акваторию прочесали!

Командующий (осторожно): — И что?

Начальник штаба (со вздохом): — И ничего…

Командующий (испуганно): — Как ничего? Эхолоты что показали?

Начальник штаба (равнодушно): — Как всегда, ничего не показали, они и дна не увидели.

Командующий (возмущённо): — А куда они смотрели?

Начальник штаба (равнодушно): — В эхолоты… Но, они у нас слегка старые ещё от англичан по ленд-лизу, они и косяки рыб не всегда видят, вот и профукали лодку, бывает…

Особист (тихонько): — Надо записать.

Командующий (задумчиво): — Да-а-а, Ленд-Лиз, как давно это было, я тогда канонеркой, переделанной из колёсного парохода, командовал. У нас на ней ленд-лизовский счетверённый крупнокалиберный «Виккерс» стоял. Хороший был пулемёт! Из «Максима» по «Юнкерсу» пуляешь-пуляешь – никуда не попадёшь, а «Виккерс» куда мощнее будет! Ну не страшно, у нас кораблей много, а у турков мало, если что – шапками закидаем!

Особист (радостно): — О, товарищи, у меня тост (Подбегает к столику и наливает себе пол стакана коньяку) – За наш могучий флот! (Жадно выпивает залпом коньяк. Затем вилкой набирает икру и быстро пихает себе в рот. Вилка без одного зуба и половина икры сыпется обратно в банку. Особист злится, делает вторую попытку – результат тот же, третью – тот же. Бросает вилку и, грубо выругавшись, возвращается на свой стул).

 

Во время этого действия все с интересом за ним наблюдают, неспеша потягивая из своих стаканов маленькими глоточками.

 

Командующий (как бы в никуда): — Да-а-а. (Подходит к столику, берёт свою ложку и причмокивая съедает полную икры. Остальные присутствующие следуют его примеру. Особист зло грызёт ногти).

 

Резко распахивается дверь и в комнату вбегает дежурный офицер – лысый капитан 2-го ранга в идеально наглаженной форме и с дико выпученными глазами.

 

Дежурный офицер (раздирая глотку): — Товарищ командующий, разрешите доложить – ЧП!

Особист (с предвкушением счастья): — О!

Командующий (заикаясь): — Как-кое чп?

Дежурный офицер (уже потише): — На минном поле только что погиб наш крейсер!

 

Все четыре адмирала, при этих словах, дружно ухватываются за края стола. Со стороны кажется, что они хотят его переставить, только лица не красные от натуги, а белые, как у античных статуй.

Леночка начинает чесаться и личико её нервно подёргивается.

Особист широко раскрывает свой блокнот и расплывается в улыбке, как будто он только что выиграл битву под Ватерлоо, а Наполеона допросил и посадил.

 

Особист (задумчиво про себя): — Я знал, что счастье будет – Это мой перевод в Москву, это мой звёздный час – четыре посаженных дурака адмирала и одна шлюха – Это Москва, а не эта дыра! Счастье – Москва! Счастье – моя Москва! (Он прикрывает веки и качаясь на стуле мечтает, ожидая вожделенной информации).

Командующий (очень тихо): — Дежурный, расскажите толком…

Дежурный офицер (дурным командным голосом, с издёвкой глядя на потухших адмиралов): — Так я же и говорю, наш крейсер только что подорвался на мине, ну и погиб со всем экипажем, да вы у командира его спросите, он за дверью стоит – позвать?

Командующий (удивлённо): — Все погибли, а он жив, он что успел на берег сойти? Зови.

 

Дежурный офицер выходит, а в комнату заходит капитан 3-го ранга, в опрятной повседневной форме. При виде сразу четырёх адмиралов и особиста ему становится дурно, у него подкашиваются ноги и он, без отдания чести, снимает с головы фуражку, чем ещё более пугает командный состав Черноморского флота, и прижимая её двумя руками к груди, пытается выдавливать из себя слова.

 

Командир крейсера (испуганно и натужно): — Господа, то есть граждане, то есть товарищи… Извините, не уберёг…

Начальник политотдела (собравшись с силами и придавая голосу дрожащую твёрдость): — Спокойно командир, ты же коммунист? – коммунист, а коммунист должен без трусости смотреть в глаза смерти! Ой, то есть…

 

Командир крейсера при этих словах падает на колени и бьётся лбом в пол.

Командующий (достав из тубуса сигару «Гавана», которую он готовил выкурить при особом случае): — Ну-ну сынок, встань с колен, ты не раб божий и не негр в гетто, ты большевик, спокойно встань и расскажи нам, как дело было.

 

Командир крейсер, с трудом встав на ноги, начал путаясь и сбиваясь рассказывать.

Особист, находясь в эйфории, положил руку на колено Леночке и стал её поглаживать, всё выше пробираясь под юбку.

Леночка, понимая, что это её шанс не сесть, сидела не шевелясь.

Поначалу командир крейсера нёс какую-то чепуху, про подготовку к какому-то проходу, про какой-то гарпун. Речь его была настолько несвязная, что особист, на радостях начал напевать какую-то песенку, постукивая каблучком об ковёр и перестав поглаживать Леночкину, уже ляжку, стал её похлопывать.

Леночка, в ужасе наблюдая за маньяком, стала неистово есть виноград, так что через две минуты её левая ладошка стала полна косточек.

 

Начальник штаба (по-отечески): — ну соберись же командир!

 

Командир крейсера замолчал, глубоко вздохнул и укусил край фуражки, издав при этом какое-то мычание.

Особист разошёлся в песне, пляске и похлопывании, так что ляжка Леночки стала опухать, как от ушиба.

Командир крейсера, отгрыз кусок фуражки, сплюнул его на пол и, слегка подбодрившись крепостью собственных челюстей, начал рассказ свой сначала, но уже ровно и не путаясь.

 

Командир крейсера: — Товарищ командующий, сегодня утром, согласно плану учений, моему крейсеру надлежало, на глазах у американского фрегата, совершить скоростной проход, пройдя зигзагом хотя бы на восемнадцати узлах, чтобы империалисты поняли, что даже наши старые корабли ещё не старые и могут показать «Кузькину мать». Но вмешались обстоятельства. Перед моим проходом дивизион эсминцев выставил учебное минное поле из учебных донных мин. Меня об этом не предупредили. Свой курс я знал, но старый мой крейсер смог выжать из машин всего четырнадцать узлов, и то это было для нас много, мы раньше жалели котлы – они текут – и больше девяти узлов никогда не ходили. Но и рули на таких оборотах плохо слушались и носом мы всё время зарывались, и течение нас с курса похоже несколько отнесло, и мы зашли на мины, и учебно подорвались, а согласно правилу учений – корабль и экипаж, в таком случае, считаются полностью уничтоженными, то есть красные лишились самой сильной боевой единицы. После происшествия я вызвал с берега гидросамолёт, прилетел сюда и обо всём выше сказанном доложил дежурному офицеру, а он видно не так понял и немного не так доложил.

 

В комнате возникла гробовая тишина. Даже особист перестал петь, скакать и похлопывать – Москва таяла, как дым.

Наконец дружный смех четырёх бывалых флотоводцев разорвал тишину. Они смеялись так, что хватались от смеха за сердце и не могли остановиться.

Особист сидел со стеклянными от горя глазами.

Леночка, аккуратно сняла его руку с опухшей ляжки и высыпала весь запас косточек особисту в ладонь.

Особист, машинально всыпал косточки себе в рот и тупо, с диким хрустом стал их разжёвывать.

Адмиралы выпили по пол стакана конька и, окончательно оправившись от недавнего потрясения, стали дальше вести диалог с командиром крейсера.

 

Начальник политотдела: — А как американцы на твой проход отреагировали?

Командир крейсера (печально): — Они всем экипажем открыто смеялись, наблюдая, как мы рыскаем и воду черпаем носом и бортами.

Командующий: — А как это вас не предупредили о минном поле?

Командир крейсера: — Не знал я, не выдали мне карту минного поля!

Командующий: — Я же вчера отдал приказ всем раздать. Руководитель учений?

Руководитель учений: — Я подготовил карты и отдал их начальнику штаба.

Командующий: — Товарищ начальник штаба?

Начальник штаба: — Как раз приехал свояк и привёз коньяк, и я отдал карты начальнику политотдела, иначе мы бы точно сегодня чай пили.

Командующий: — Да не дай Бог! Товарищ начальник политотдела?

Начальник политотдела: — Я проводил занятия с жёнами офицеров по марксизму-ленинизму, а это, поверьте, когда их трое – в моём возрасте – весьма утомительно. Я отдал карты с распоряжениями дежурному офицеру.

Командующий: — Этому лысому кап 2, из-за которого нас четверых сегодня чуть кондратий не хватил, а особист чуть досрочно в генералиссимусы КГБ не выскочил?

Начальник политотдела: — Так точно!

Командующий: — И как в военные училища таких идиотов комиссия пропускает? Ладно, с дежурным потом разберёмся. Скажи командир, ну а как же твой акустик не заметил минное поле?

Командир крейсера: — У меня сонар не работает.

Начальник штаба: — А как же ты в море вышел без сонара?

Командир крейсера: — Год назад, как я принял крейсер, от бывшего командира, что пошёл на повышение, он не работал. Я год назад рапорт подавал.

Командующий: — Леночка, где рапорт?

Леночка: — Да, я помню, я его читала, но так как у нас на флоте две трети кораблей нуждаются в ремонте или полной замене электроники и вообще электрики, а предприятия часть деталей уже не выпускают, а наши флотские инженеры не могут совместить старое с новым, и давно махнули на проблему рукой, то я посчитала этот рапорт несущественным, у меня их таких каждый месяц по десятку набирается, и я их собираю. Собираю потому, что для вас товарищ командующий офицеры хорошую бумагу находят – белую, а не жёлтую или серую газетку. Вот поэтому во все праздники наш столик всегда застелен беленькой чистенькой бумажной скатёрочкой, надписи то лицом вниз. И сейчас, посмотрите на наш столик, он так умилительно выглядит (Леночка хихикнула и хлопнула в ладошки).

Командующий: — Ладно, неважно, я понял. А кто и за что вашего преемника повысил?

Командир крейсера: — Вы, товарищ адмирал, за отличное техническое состояние корабля!

Командующий: — Вы что-то, наверное, путаете товарищ капитан 3-го ранга, давайте лучше о результатах учений.

Руководитель учений: — Так чего же крейсер где-то там стоит, на поле, по правилам он должен вернуться в базу, как погибший?

Командир крейсера: — Товарищ адмирал, во время прохода по минному полю, одна из мин сорвалась с якоря, минреп с миной накрутился на винт, итог – разбиты лопасти левого винта и погнут левый дейдвуд. Идти своим ходом побоялся. Требуется буксировка и докование.

Командующий (нажав кнопку селектора): — Дежурный, вызовите ко мне директора порта.

Дежурный офицер: — Есть товарищ командующий, он как раз пришёл, сказал, что к вам по делу и уже к вам на этаж поднимается.

 

Открывается дверь и в комнату входит, одетый в яркую футболку с фото американской певицы и надписью Doris Day, в джинсах Levis501, в мягких кожаных мокасинах и в бейсболке с надписью US NAVY весьма почтенный гражданин семитской национальности. На левой руке у него швейцарский хронометр, на правой – толстый золотой браслет, на шее – толстая золотая цепь. Ему несколько за пятьдесят. Его губы слегка улыбаются, а глаза хитро смеются.

 

Директор порта (хитро): — И здравствуйте.

Все хором (кроме особиста, он ещё пребывает в коме): — Добрый день.

Директор порта: — Ну и где мои директорские? Меня кажется кто-то звал на открытие учений, а я смотрю, что скоро, судя по вашим аппетитам и особенно этого неадекватного юноши (он указал на особиста), мне не останется ни коньяка ни икры, и бедный директор порта с нищенской зарплатой пойдёт в гастроном, чтобы купить себе «сайку» за 14 копеек и лимонад «Буратино» за 40 копеек, и вы будете сыты, а я голоден!

Командующий: — Нет-нет, заходите, дорогой вы наш, прошу к столу, отведайте хлеб наш насущный. Эй, кап три иди сюда, выпей стаканчик нашего чаю.

 

Все, кроме особиста, пьют коньяк из стаканов в подстаканниках и закусывают чёрной икрой.

 

Директор порта: — Да, это конечно уже не паюсная икра – но это точно не хлеб наш насущный, как ел Иисус из Назарета.

Начальник политотдела: — Уважаемый, у вас иудеев ведь Ягве, а не Иисус?

Директор порта (удивлённо): — А вы товарищ замполит, что Библию почитываете вместо работ Карла Маркса?

Начальник политотдела (испуганно): — Это я так, бабушка, и то не моя, всякую ерунду в детстве рассказывала.

Директор порта: — Вы предложите вон тому «доброму юноше» в костюме и туфлях разнорабочего Израиля (указывает на особиста), узнать больше про ваших бабушек. Кстати, а чем он так хрустит, это не маца?

Леночка: — Нет, это виноградные косточки.

Директор порта (удивлённо): — А они что уже съедобные?

Командующий: — Ой, совсем забыл, послушайте, у нас крейсер сломался, что там с доком?

Директор порта: — Док в ремонте до 1 мая.

Командующий: — Так недавно же было 1 мая или опоздали со сроками сдачи?

Директор порта: — Нет, мы в графике, только следующего года. Мы можем тральщик принять, но не крейсер. Ему в Николаев надо.

Командующий: — Так, командир, я принимаю решение – разводишь пары, идёшь на ремонт в город-герой Николаев, город невест, вотчину адмирала Макарова!

Командир крейсера: — Товарищ командующий, как же я дойду, с одним винтом?

Командующий: — На малых оборотах, неспеша, вальяжно, перед американским фрегатом, не потащим же мы тебя на глазах у империалистов на буксире – сам потихоньку пойдёшь. За сколько дойдёшь?

Командир крейсера: — На одном винте, на двух узлах – за месяц, наверное…

Командующий: — Вот и вперёд!

Командир крейсера: — Товарищ командующий, меня топливом заправили миль на сто, всего только на этот проход, потому как котлы неэкономичные.

Начальник политотдела: — Правильно не заправили! А если война, кто вас заправлять будет, что вы делать будете?

Командир крейсера: — Я пальмы вокруг Ялты рубить буду…

Директор порта: — Молодой человек, да знаете ли вы, что пальмы вокруг Ялты мой прадедушка граф Изя Воронцов насаживал! Они исторически ценные, как стены Иерусалима, а вы —     рубить! Да знаете ли вы, чем отличается Юкка от Драцены?

Начальник политотдела: — Я, конечно, понимаю, уважаемый, что вы лицо не совсем советской национальности, но зачем же нецензурно выражаться на иврите?

Леночка: — А я была в Ялте и Драцену видела.

Начальник политотдела: — И ты туда же, смотри, выйдет твой хáхоль из оцепенения, он с тебя спросит, молчи уж (Леночка, поглядывая на особиста, испуганно замолкает).

Руководитель учений (с сомнением): — Граф Воронцов ваш прадедушка? А его разве Изя звали? Вот не помню…

Директор порта: — Откуда же вам, гоям, помнить? Конечно Изя, теперь хоть что-то знать будете.

Командующий (не замечая их перебранки): — Вот что, раз топлива мало, тогда вы стоите, как корабль наблюдения за американцем, а через девять дней, после учений, придёт транспорт, загрузит вас углём и нефтью, и неспеша пойдёте в Николаев.

Командир крейсера (молебно): — Товарищ командующий, но мне и провизии выдали только на один проход, у меня еды на два дня и экипаж четыреста человек, а как выжить ещё семь дней?

Командующий: — Да легко! Туристы специально на острова на выходные выезжают, рыбу ловят, уху варят – красота! Значит так, я принимаю решение – За отличные действия на учениях я отправляю весь экипаж корабля в отпуск для рыбной ловли без отрыва от любимого корабля, на неделю! Сидите, ловите рыбу, варите уху, рыбалка она ух как мужской коллектив объединяет!

Руководитель учений: — Товарищ командующий, порядок и правила учений флота утверждены самим Генеральным Секретарём Советского Союза, а там есть пункт – все отпуска военнослужащим на период учений, запрещены. И изменить это мы никак не имеем права.

Командующий: — Отчего же не имеем, очень даже имеем. А если во время учений произошла нештатная ситуация, а если враг на конфликт провоцирует? Надо что-то предпринимать! А у нас две нештатные провокации: смеющийся с нашего советского флота экипаж американского фрегата с новым всевидящим радаром и турецкая подводная лодка – невидимка, а вдруг она торпедами по нам стрельнёт, где мы её искать будем? А значит, мы сделаем упреждение врагу во время наших учений! Слушайте: экипаж крейсера, первые два дня стоит на якоре, там, где он сейчас и стоит и производит секретные наблюдения за американским фрегатом. На третий день экипаж развешивает на надстройках транспаранты типа «Нет американской агрессии» и им подобные. Экипаж крейсера начинает мирную борьбу за Мир и Коммунизм во всём Мире! Они требуют прекратить режим апартеида, уравнять права чёрных с белыми, прекратить ядерные испытания, ликвидировать в империалистических странах безработицу, коммунистические партии провести, по спискам, в палаты и сенаты капиталистов. А пока не будет этого сделано, экипаж объявляет всему капиталистическому миру забастовку и отказывается от поставок со своей базы в Севастополе провизии и топлива, и переходит на подножный корм – ловит рыбу, тем самым поддерживая марксистско-ленинский курс Советской Партии и Правительства Советского Союза!

 

В комнате раздаются бурные, продолжительные аплодисменты!

 

Начальник политотдела (вознеся глаза и руки к люстре): — Браво! Вы гений! Даже я до такого не думался! Вот бы Ленин сейчас это услышал!

Леночка: — Товарищ командующий, разрешите я вас поцелую? (Бросается ему на шею и целует в губы).

Командир крейсера (жалостливо): — А чем я рыбу ловить буду? У меня на корабле всего один спиннинг у боцмана, он же на четыреста человек не наловит… Да и рыбы в море не осталось, одни «Собаки» да «Зеленухи» и то у берега, А тут нейтральные воды, дельфины одни.

Руководитель учений: — Рыба должна быть! Куда ей деться? Глушите рыбу ныряющими снарядами и глубинными бомбами, имитируя поиск и уничтожение турецкой подводной лодки, которая где-то да плавает.

Командир крейсера (ещё жалостливее): — Мне для прохода ни то ни другое со склада вооружения не выдали.

Руководитель учений: — Выплавляйте тол из других снарядов, раскручивайте торпеды, ракеты – ну не падать же лицом в грязь перед американцами, в конце концов!

Командир крейсера (чуть не плача): — Ни первого, ни второго, ни третьего мне не выдали, сказали проход короткий, крейсер старый, случится ещё чего, пройдёшь, отдашь гарпун и в стойло.

Командующий: — Какой ещё гарпун, вы ведь и в самом начале его вспоминали?

Командир крейсера: — Мне на борт погрузили контейнер с раритетной гарпунной пушкой с какого-то китобоя 19-го века и сказали: «После прохода отдашь пушку в музей истории флота – она ценная».

Начальник штаба (оживлённо): — О, я в юности на севере на китобое ходил на «Белух». Ты ставь свою старую пушку на палубу да дельфинов стреляй, там сала, что в три свиньи!

Директор порта: — Люблю Украинское сало и шкварки.

Начальник политотдела: — Так Ягве и Тора запрещают сало.

Директор порта: — Товарищ замполит, я смотрю вы точно дома под одеялом Библию и Тору, и Коран читаете!

Начальник политотдела (испуганно): — Я читаю только газету «Правда» и только передовицу о победах наших колхозников за урожай и шахтёров за уголь.

Командир крейсера: — Да у меня и аккумуляторы заряжены чуть больше, чем на проход. У меня через три дня не будет освещения.

Начальник политотдела: — Будете топить в вёдрах дельфинье сало и катать из него свечи, как полярник Фритьоф Нансен на «Фраме».

Командир крейсера: — Да у меня через три дня опреснители воды встанут!

Начальник политотдела: — Джеймс Кук в кругосветке на «Эндеворе» морскую воду пил, правда в гальюн часто бегал.

Командир крейсера: — Да у меня через три дня и гальюны встанут.

Начальник политотдела (невозмутимо): — Адмирал Нельсон на «Виктори» на ведро ходил, а весь его экипаж – восемьсот человек – вдвое больше, чем у вас – ходил на деревянный навесной гальюн на бушприте. Представляете, шторм девять баллов, а вам срочно надо. Влез на эту деревянную конструкцию, как ударит такая волна, сразу всё и вышло и долго сидеть не надо!

Начальник штаба: — и подмыло сразу.

Леночка: — Вы такие страсти рассказываете – конструкции, ведро… Судя по тому, сколько времени вы, товарищи адмиралы тратите на туалет, пардон гальюн по вашему, и сколько уходит дефицитнейшей в нашей стране туалетной бумаги, то я думаю, что вы не смогли бы доплыть на прогулочном теплоходе в небольшой шторм даже из Севастополя в Ялту.

 

Все четыре адмирала зло смотрят на Леночку, но почему-то оспаривать её слова никто не решается, видимо она знает, что говорит.

 

Командир крейсера: — У меня на крейсере бушприта нету, он хоть и старый, но всё же моложе, чем корабль Нельсона.

Руководитель учений: — Ага!, так корабль всё-таки молодой. Вот я вас и поймал на слове, молодой человек! Итак, Первые девять дней вы выполняете то, что приказал вам командующий и порекомендовали мы все, каждый от себя. В судовой журнал вы вносите запись, что это личная инициатива активистов крейсера. Причём все коммунисты и комсомольцы корабля единогласно проголосовали за это великое дело Октября! Затем, через девять дней, транспорт пополняет вас топливом и консервами, и вы совершаете Героический переход, на глазах у американцев и где-то там плавающей турецкой подлодки, в Николаев. За это весь экипаж получает почётные значки «За дальний поход», всем матросам и младшим офицерам присваивается внеочередное воинское звание. А вы, любезнейший будете награждены медалью «Фёдора Ушакова» за личное мужество и отвагу», какая честь и слава!

Директор порта (задумчиво): — Сколько же он имён и названий знает.

Леночка: — А я вас поцелую на прощанье (бросается к командиру крейсера на шею и целует его в губы, но его похоже это не радует).

Командир крейсера: — Товарищ командующий, а можно мне вместо медали… ну… я в очереди на квартиру стою, вы понимаете?

Командующий: — Ну и стойте себе на здоровье. К 2000 году каждая советская семья будет иметь отдельную квартиру, вы же верите в решения Политбюро ЦК КПСС? Сколько вам будет лет в 2000 году?

Командир крейсера: — На пенсии давно…

Командующий: — Вот и прекрасно! Посадите внуков на колени, покажете им значок, медаль и гордо расскажете, как утёрли нос хвастливым американцам дельфиньим салом! Ну, в путь, семь футов вам под килем!

 

Командир крейсера одевает погрызанную фуражку и на деревянных ногах выходит из комнаты, направляясь к гидросамолёту.

 

Командующий (развалившись в кожаном мягком уголке и с удовольствием затягиваясь кубинской сигарой): — Лена, ты все наши распоряжения по поводу крейсера напечатала?

Леночка: — почти, осталось только про медаль напечатать, а что?

Командующий: — А вот, что, печатай: «За блестяще проведённые учения и бесценные наставления экипажа крейсера в жестокой борьбе за укрепление ведущей роли Коммунистической Партии Советского Союза во всём Мире против империализма и противостоянии флоту НАТО во время учений» наградить Командующего Черноморским флотом СССР «Звездой героя»! Командира крейсера наградить юбилейной медалью за «…лет победы в Великой Отечественной войне»!

Леночка: — А медаль «Ушакова» тогда кому, кого вбивать?

 

Приоткрывается дверь и в неё всовывается лысая голова дежурного.

 

Дежурный (блея): Ме-н-я-я.

 

Как по команде, в дежурного полетел залп из шести мельхиоровых стаканов. Один из них попал точно в лысый лоб, образовав в нём идеально круглый окровавленный кружок, остальные пять произвели накрытие цели. Дежурный с воплем вывалился за дверь и исчез.

 

Все хором:     Ура, дежурный наш наказан!

                        Теперь уж будет он докладывать

                        Белиберду не сразу.

 

Леночка вскакивает со стула, скандирует, активно виляя бёдрами и размахивая военно-морским флагом СССР.

После эйфории с дежурным, все снова расходятся по своим местам и продолжают решать, кого наградить медалью «Ушакова».

По очереди все высказывают свои мнения:

Руководитель учений: —       Меня, Ведь это я корабль с мин достал

 

Начальник штаба: —             Меня, Ведь я коньяк для вас достал

 

Директор порта: —               Меня, Ведь я откаты вам плачу

 

Особист: —                            Меня, А то я всех вас застучу

 

Начальник политотдела: — Меня, Ведь в Пасху Ленин наш воскрес

 

Все хором: —                          Аминь, Сойди на кремль звезда с небес!

 

Командующий: —                   Ну что ж, не буду лгать друзья,

Уже решенье принял я.

                                               Ты, Лена вписывай – меня!

                                               Одной наградой меньше – больше

                                               Зато без крика и без драк,

Ведь главно что?

                                               ФЛОТ, РОДИНА КОНЬЯК!

 

Особист, услышав эти слова, выплюнул противные виноградные кости на персидский ковёр и, с бормотанием «Моя Москва, моя Москва, ты улетела навсегда!», под молчаливые взоры присутствующих, взял бутылку коньяка из ящика под столом, и продолжая напевать свою грустную песенку удалился в гальюн, ну а так как события происходят на берегу, то в сортир или в туалет, как кому больше нравится. Там, усевшись в углу, с горя выпил её с горла и, с потухшим взором, достал из-под пиджака табельный пистолет – и застрелился.

 

Леночка: —                             А я? Меня, ведь я страдала больше всех

                                               Под этот жуткий кэгэбэшный смех

                                               У браконьеров я икру для всех достала

 

Все хором: —                          А что ты хочешь, Лена?

 

Леночка: —                             Мне б мужика, хотя бы адмирала.

 

Все адмиралы хором: —        Тебе Ленок мы в бане вечером виддячим

                                               Под Ленина, коньяк, икру и с салом дельфинячим!

 

ЗАНАВЕС

Конец

 

© Київ 1 вересня 2020 р. Барон Врангель (Шевенко М.С.)