ЖИВОПИСЕЦ. ПРОЛОГ. ВДАЛИ ОТ СОБЫТИЙ

Добавлено в закладки: 1

Картина Поля Гогена «Таитянские горы», 1891 г.

Ты делаешься Автором; ты принимаешь
название живописца; но не такого,
который пишет кистью, а живописца,
пером изображающего наисокровеннейшие в
сердцах человеческих пороки.
Знаешь ли, мой друг,
какой ты участи себя подвергаешь?
(Н.И. Новиков, 1775 г.)

В начале августа 2021 года в Jungle Bar полинезийской Papeete мы с молодыми писателями-эмигрантами обмывали золото олимпийской команды французских гандболисток и обсуждали проблемы русской ментальности.

От провалов и мошенничества в российском спорте разговор почему-то плавно перешёл к нашим довоенным вороватым прозаикам.

— Плагиат — это основа основ советской литературы! — взял слово разгорячённый историк-романист Андре. — В тридцатые годы «железный занавес» позволял придворным сталинским писакам беззастенчиво тырить исходники у западных коллег.

Сказочник из нашего детства Александр Волков содрал практически без особых изменений своего «Волшебника Изумрудного Города» с книги американца Лаймена Фрэнка Баума «Волшебник из страны Оз».

«Красный Граф» Алексей Толстой списал «Золотой ключик» у автора «Пиноккио» Карло Коллоди; товарищ Носов скрымздил Незнайку с его коротышками из «Царства малюток» Анны Хвольсен, которая, в свою очередь, позаимствовала сюжет у канадца Палмера Кокса.

Лазарь Лагин вытащил Старика Хоттабыча из «Медного кувшина» британца Энсти.

И вишенка на торте: «Доктор Айболит» — копия книги «Доктор Дулиттл» английского солдата Хью Лафтинга, которую тот выстрадал в окопах Первой Мировой.
Так что зря трындел плагиатор Корней Чуковский, что прообразом его Айболита послужил известный еврейский врач Цемах Шабад!

— Алексей Толстой, если говорить современным языком, сотворил свою сказочку в стиле «ФАНФИК». Но при этом «забыл» назвать автора первоисточника, — улыбнулся король «низового жанра» Ален и зачитал цитату из «гугла»:

«В предисловии книги компилятор обратился к своим маленьким читателям:

«Когда я был маленький, – очень, очень давно, – я читал одну книжку: она называлась «Пиноккио, или Похождения деревянной куклы».

Я часто рассказывал моим товарищам, девочкам и мальчикам, занимательные приключения Буратино. Но так как книжка потерялась, то я рассказывал каждый раз по-разному, выдумывал такие похождения, каких в книге совсем не было.

Теперь, через много-много лет, я припомнил моего старого друга Буратино и надумал рассказать Вам, девочки и мальчики, необычайную историю про этого деревянного человечка».

Отношение воришки Толстого к справедливой критике было удивительным. Со всеми обвинениями он соглашался.

Вот его слова: «Я циник, простой смертный, который хочет хорошо жить, и мне на всё наплевать. Нужно писать пропаганду? Чёрт с ним, я и её напишу! Эта гимнастика меня даже забавляет. Приходится быть акробатом. Мишка Шолохов, Сашка Фадеев — все они акробаты. Но они не графы. А я граф, чёрт подери!»

— Так ты же, Ален, хоть и не граф, тоже позиционируешь себя в качестве ЦИНИКА? — слегка поддел я мастера эротической литературы.

— Я за ЗДОРОВЫЙ цинизм! — надул губы Ален. — И работаю сейчас над фанфиком
«МОЙ ЦИНИЧНЫЙ КРЫМ».

А в качестве направляющего косинуса использую руководство Андрея Яхонтова
«УЧЕБНИК ЖИЗНИ ДЛЯ ДУРАКОВ».