То ли громы гремят…
Добавлено в закладки: 0
То ли громы гремят, то ли взрывы снарядов,
Небо в тучах свинцовых об этом молчит,
Утонули во мгле золотые закаты,
И со стаей птиц чёрных тревога летит…
Сердце будто ножом страх пронзает о близких,
Камнем тяжким растёт неизвестность в душе,
Но напрасно ответ ищет взгляд в тучах низких:
Он написан войной на кровавой меже.
Суть не стоит его и «слезинки ребёнка»,
А из них уж сиротские реки текут,
И в дом чей-то спешит каждый день похоронка,
Но солдаты на бойню идут и идут…
Хватит горя на долгие годы людского,
Жизнь уже всей планеты стоит на кону,
Я молитвой прошу Мира всем нам у Бога,
Проклиная проклятием страшным войну!
И хочу, чтобы завтра взошло солнце снова,
Чтоб улыбки вернулись на лица людей,
А конфликты решались лишь силою слова,
Чтобы Мир на всём свете всего был важней!
Понравилось? Поделись!
Автор публикации
3 комментария
Татьяна Рымарская
СИЛЬНО… И ведь что самое страшное: если в НАШЕ ВРЕМЯ возможно такое, то где гарантия, что в БУДУЩЕМ это не повторится в ещё более ужасающем масштабе? Не хочется даже думать о том, что тогда ожидает наших детей и внуков, да и будет ли у них вообще это самое «будущее»…
НеФея
Да, Таня, душа болит о нашей Украине, о наших детях и внуках: война лишила их самых счастливых лет жизни. Поколение наших родителей тоже были детьми во время ВОВ, а теперь некоторым из них и конец жизни достался с таким же страшным испытанием. У меня две соседки, 84 и 92 лет, провели под бомбёжками два месяца в подвале сгоревшей девятиэтажки, одни с двумя прибившимися кошками, с которыми они делились последними крохами еды и воды, которую сливали с труб отопления. Они ничего не знали о своих детях, как и дети о них и это было самым страшным. Сейчас обе живут в квартире одной из них, моей соседки. И сказали, что не умрут, пока не дождутся НАШИХ.
Татьяна Рымарская
Когда-то, лет двадцать назад, я написала стих «Дети войны», который посвятила своим родителям, чьё детство тоже пришлось на военные годы. Мама тогда была эвакуирована в Узбекистан, где ей, маленькой девочке, пришлось торговать на рынке молоком, чтобы помочь своей маме (моей бабушке) как-то прокормить троих малолетних детей. А мой отец (с моей второй бабушкой) пережил оккупацию в Харькове. Бабушка выменяла тогда на продукты всё, что было ценного в доме, вплоть до своего обручального кольца, но жили они всё-равно впроголодь, из-за чего у мальчика даже прекратился рост… Ну кто мог подумать, что их детям, внукам и правнукам придётся снова пережить военное лихолетье и, что самое ужасное, по воле нашего русского «брата»? Знаете, у меня до сих пор в голове это ну никак не укладывается…