ЖИВОПИСЕЦ. 15. СДЕЛКА

Добавлено в закладки: 0

 

 

От этого Аллиного текста изрядно тряхнуло и меня. Неужели отцом Аллы был не мой папа Пьер Небритон, а немец Генрих фон Рот, с которым Аксинья в итоге сбежала от Пьера? Тогда Алла мне действительно никакая не сестра… Но почему мой сын Поль назвал её своей прабабушкой? Сплошные загадки… Нет, нужно изучить все дневники от корки до корки — что толку гадать на кофейной гуще?

И я продолжил чтение предисловия Аллы.

«…Услышав мои откровения, Герман почему-то хищно усмехнулся, а потом, как радушный хозяин, любезно угостил меня валерианкой. В этот момент мне показалось, что где-то я уже встречалась с этим человеком. Нет, — это мне, наверное, померещилось на нервной почве…

— Не вздумайте умереть от сердечного приступа, дорогая моя! — с деланным участием заворковал мой собеседник. — Такой ценный покупатель нужен мне живым! Ваша информация о родственных связях с авторами дневников серьёзно меняет дело. Я-то, простофиля, собирался уступить вам саквояж вместе с содержимым за жалкую пару тысяч долларов. Но теперь  уже не могу оскорбить Вас такой смешной суммой. И достойная Вашего статуса специальная цена составит… десять тысяч зелёных.

— Но у меня нет таких денег! — дрожащим голосом ответила я.

— Если в доме нету денег,

Привяжите к попе веник,

Привяжите и метите,

Наметёте — приносите! — процитировал авторитета из фильма «ЛИКВИДАЦИЯ» алчный старикашка. И оставался далее непреклонен, всё чаще поглядывая на свой массивный Patek Philippe.

Несолоно хлебавши, я вернулась во Львов. Позвонила в Москву дочери Эмге. Та вежливо мне отказала в займе, сославшись на проблемы в бизнесе. Оба внука — Ипполит и Валерьян — тоже оказались неплатежеспособными.

И я решила продать свою львовскую трёхкомнатную квартиру. А в Керчи купить что-нибудь подешевле и переехать туда из дождливого Львова. По крайней мере, по словам знакомого риэлтора, такая сделка с хорошим профитом была вполне реальна.

Написала об этом плане Герину в Керчь. Тот обрадовался и признался, что сам является успешным риэлтором. На своём четвёртом этаже он давно выкупил все четыре квартиры. И одну из них — однокомнатную — может мне уступить по сходной цене.

Продажа львовской недвижимости шла вязко. Но в январе 2014 года сделка, наконец, состоялась, и уже 1 февраля я стала счастливой обладательницей однушки в центре Керчи и владелицей заветного красного саквояжа с архивом. Продавец на радостях от долгожданного барыша подарил мне ещё и дневники Гертруды Штрудель, которые она забыла, отправляясь в депортацию в Сибирь.

А в конце месяца на улицах города появились «вежливые люди».

Герман решил не рисковать и тут же улетел в Ташкент (как он сказал, по делам).

А я, отгородившись от внешнего мира мысленной ширмой, уселась изучать дневники из саквояжа. И с большим удивлением обнаружила, что в октябре 1913 года мои родители, оказывается, познакомились не только друг с другом, но и с молодой Гертрудой…»

 

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ