НАВЕЯЛО ГАЛИЧЕМ
Добавлено в закладки: 0
ЗАКЛИНАНИЕ
Александр Галич
Помилуй мя, Господи, помилуй мя!
Получил персональную пенсию,
Заглянул на час в «Поплавок»,
Там ракушками пахнет и плесенью,
И в разводах мочи потолок.
И шашлык отрыгается свечкою,
И сулгуни воняет треской…
И сидеть ему лучше б над речкою,
Чем над этой пучиной морской.
Ой, ты море, море, море, море Черное,
Ты какое-то верченое-крученое!
Ты ведешь себя не по правилам,
То ты Каином, а то ты Авелем!
Помилуй мя, Господи, помилуй мя!
И по пляжу, где б под вечер по двое,
Брел один он, задумчив и хмур.
Это Черное, вздорное, подлое,
Позволяет себе чересчур!
Волны катятся, чертовы бестии,
Не желают режим понимать!
Если бы не был он нынче на пенсии,
Показал бы им кузькину мать!
Ой, ты море, море, море, море Черное,
Не подследственное жаль, не заключенное!
На Инту б тебя свел за дело я,
Ты б из черного стало белое!
Помилуй мя, Господи, помилуй мя!
И в гостинице странную, страшную,
Намечтал он спросонья мечту —
Будто Черное море под стражею
По этапу пригнали в Инту.
И блаженней блаженного во Христе,
Раскурив сигарету «Маяк»,
Он глядит, как ребятушки-вохровцы
Загоняют стихию в барак!
Ой, ты море, море, море, море Черное,
Ты теперь мне по закону порученное!
А мы обучены, бля, этой химии —
Обращению со стихиями!
Помилуй мя, Господи, помилуй мя!
И лежал он с блаженной улыбкою,
Даже скулы улыбка свела…
Но, должно быть, последней уликою
Та улыбка для смерти была.
И не встал он ни утром, ни к вечеру,
Коридорный сходил за врачом,
Коридорная Божию свечечку
Над счастливым зажгла палачом…
И шумело море, море, море Черное,
Море вольное, никем не прирученное,
И вело себя не по правилам —
И было Каином, и было Авелем!
Помилуй мя, Господи, в последний раз!
__________________________________
Прошу прощение за длинный эпиграф. Но я думаю, что вы тоже получили удовольствие.
НАВЕЯЛО
В восемьдесят втором году в Ялте, будучи ещё совсем молоденьким, я распивал Портвейн с двумя стариками–ветеранами. Один, маленький, но жилистый, всю войну провёл на передовой с сорокопяткой. Четыре года. Туда и обратно. По ночам он орал – ему опять снилось, как он попал под свои же «катюши». Со своей сорокопяткой. Самый страшный эпизод в его жизни. Второй, высокий, статный, седой и красивый – был Сталинским Прокурором на Дальнем Востоке. Рассказывал о гуманной системе советских уголовных лагерей. Как освободившись, исправленные физическим трудом от пороков Капитализма бывшие з/к, – не хотели уходить из лагеря, сидели у ворот и просились обратно.
Мы сообразили на троих «Крымский Портвейн», скинувшись по-братски. А потом распевали на три лужёные глотки в самой центральной гостинице на набережной в Ялте – «Артиллеристы, Сталин дал приказ!»
Обнявшись за плечи, в знак фронтового Братства. Коммунисты, беспартийные и комсомольцы. В количестве трёх человек. Сталинский Прокурор, Чудом выживший фронтовик, и я – Потомок сослано–высланного буржуазно–кулацкого эксплуататорского элемента, ликвидированного как класс.
Нарочно не придумаешь.
Да, вспомнил. Гостиница – Ореанда.
Когда-нибудь, после деоккупации, я туда может быть съезжу. Хотя, чего я там не видел? Прокурора?



6 комментариев
Саныч
«И в гостинице странную, страшную,
Намечтал он спросонья мечту —
Будто Черное море под стражею
По этапу пригнали в Инту.»
Им только волю дай,они не только море в Инту попробуют загнать,но и весь мир…
«Якорь им в душу»-как говаривал один знакомый дед.
Татьяна Рымарская
Прокурора того нет на свете давно,
Но в России потомков его — дохрена!
Море Чёрное, впрочем, всё так же черно,
И всё так же людей убивает война…
zvezer
Эти палачи живут долго. На Кремлёвских пайках и халявных санаториях.
Татьяна Рымарская
«Долго» — не значит «вечно»!)) И бункерный ублюдок тоже довольно скоро сдохнет в муках, как бы это смердючее дерьмо ни пыталось «бесконечно долго» оттягивать свой неминуемый конец.
Саныч
Плохо лишь то,что после кончины эта крыса будет и дальше травить землю,
но уже своим трупным ядом…
Татьяна Рымарская
Пожалуй, стоит эту крысу кремировать!