«СЕРЫЙ КАРДИНАЛ»

    Тосты и поздравления остались незамеченными большей частью редакции. Да и как заметить то, чего сразу понять невозможно? Штатное расписание не изменилось. Чесоткина с должности не сняли. Два его зама, как ловили мух в своих кабинетах, так и продолжали своё сафари ещё несколько лет. 
    Но Власть, знаете ли, без постоянной демонстрации своей мощи утрачивает силу. В самых верхах, например, пытались подтянуть дисциплину. Увы, набеги на кинотеатры, бани и прочие места, посещаемые в рабочее время, принесли смехотворные результаты.
    Народ в короткие зимние будни стал устраивать официальные «дни здоровья», вставал на лыжи. Летом партийно-комсомольские облавы заканчивались весёлыми застольями, где прогульщики братались с «карателями».
    И лишь ваш автор продолжал поиск книг, которые могли ещё отвлечь праздную общественность от пикников и очередей в магазинах.
    Прежние запреты и ведомственный этикет требовали соблюдения множества условностей и изворотливости. Но теперь мою голову «украшала шапка Мономаха» — припоминаете тот тиснёный золотом бланк с сакральной фамилией, дававший негласное право издать хоть «Мою борьбу» Адольфа Алоизовича, хоть «Архипелаг ГУЛАГ» Александра Исаевича, снабдив их минимальными пояснениями.
    «Серый кардинал», отец Жозеф времён Ришелье, не мог и мечтать о таком.
    Вот тут-то и понимаешь: Успех, а стало быть, и Власть, приносят лишь большие тиражи — подобно «большим батальонам».
    Увы, первый автор к середине 80-х ещё не набрал достаточного количества поклонников. Да и войну проиграл. Кому интересен такой лузер?
    Второго читали все — из-за недальновидного запрета, наложенного конкурирующей организацией.
    Требовалось что-то ещё — изысканно-нетронутое. То, к чему интеллигентная публика относилась бы с уважением, но в чём плохо разбиралась.
     И мне удалось нащупать ту тайную, неудовлетворённую, а потому и непонятую страсть властителей умов.
Религиозное мировоззрение советских людей напоминало какой-то странный «ёрш», соединивший в себе одновременно веру в телепатию, йогу, раннее христианство, с лёгкой примесью буддизма и чёрной магии.
    Ещё не наступила эра, когда стали «заряжать воду» перед экранами телевизоров. Но слухи о целителях породили огромные толпы жаждущих излечиться, а возможно, и обрести бессмертие — с помощью трав, настоянных на дешёвых сортах портвейна.
    Нежданно-негаданно я наткнулся на книгу одного известного в прошлом иезуита — Тейяра де Шардена — под названием «ФЕНОМЕН ЧЕЛОВЕКА».
   В родном «Совете по проблемам Сознания», увидев её в общем списке, аж крякнули от удовольствия. Тут же нашли специального редактора и автора предисловия.
   Только открыв книгу, я понял: Ватикан потрудился на славу, создавая Орден Иисуса. Стиль, погружавший читателя в сладкую, щекочущую дрёму, моментально отключал сознание. Уводил его от насущных вопросов бытия и тонко льстил.
   Спецредактор потрудился на славу. Предисловие написал великолепное и, главное, куда более понятное, нежели сама книга. Но потом…

…дьявол всё же вмешался в издательский процесс.

   Девица-красавица, технический редактор, делая разметку текста для печати, попросила убрать одну страницу — страницу, на которой, кроме названия, ничего не было.
   Отказать в таком пустяке я не посмел, но забыл, что тут же поплывут все сноски. И они-таки поплыли.

   Попади новое издание в Ватикан — ответственного редактора тут же обвинили бы в ереси и, скорее всего, меня ожидала бы судьба Джордано Бруно, кстати, так и не оправданного Святым престолом до сих пор.
   Но хватило и того, что этот технический сбой обнаружили местные недоброжелатели, позавидовавшие моему возвышению. Меня лишили премии и обещали дальнейшие кары.
   Дальше — больше.
   При продаже книги в центре Москвы случилась давка. Интеллигенция, позабыв о гуманизме, милосердии и любви к ближнему, чуть не устроила новую Ходынку.
   Пришлось вызывать конную милицию, кое-как справившуюся с обезумевшей толпой, где ФЕНОМЕНЫ ЭВОЛЮЦИИ давили и рвали друг друга, наглядно подтверждая торжество РАЗУМА на нашей планете.

Все восемь лет трудов, борьбы
Истлели, словно ткань гнилая.
В стране развал, мечты мертвы,
Сомненья душу отравляют.

     Невозможно отделить свою Судьбу от Участи страны, в которой живёшь. В моём случае оба понятия оказались неразрывны, как и мелодические линии в Сонате № 2 Шопена.
    Если вы не меломан, не любитель классики, посетите ближайшее кладбище во время похорон — и легко уловите намёк автора.
   Скандалы, вызванные выходом в свет «Феномена человека», так и не вразумили меня. А пошлая пословица «Будь проще — и к тебе потянутся люди» вообще осталась без внимания.
   Проще быть не хотелось. И потому на свет был извлечён нашумевший четверть века назад роман по археологии — «БОГИ, ГРОБНИЦЫ, УЧЁНЫЕ».
   В «Совете по проблемам Сознания», конечно, поморщились, увидев вместо солидного автора «перевёртыш-анацикл» — Керама. Но спорить не стали.
   Глупо возражать редактору, неожиданно оказавшемуся в компании, где вещают нобелевские лауреаты.
   Если забыли, вернитесь к предыдущей главе — MON COUP d’ÉTAT du 18 BRUMAIRE.
Мои же планы не ограничились попыткой сорвать ещё один крупный тираж там, где прежние выпуски не превышали жалких пяти тысяч экземпляров.
   Только глянец, только новые иллюстрации находок в Древнем Египте, Месопотамии, Центральной и Южной Америке. И, конечно, первый звонок был сделан в Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина.
    Трубку подняла его директор. Умная, интеллигентная, знаменитая женщина, чьё имя вряд ли позволительно мне произносить вслух.
    Представившись и объяснив причину звонка, я попросил её… пустить нашего фотографа в запасники музея.
    Наверное, с самого рождения она не сталкивалась с таким беспардонным хамством. Минута молчания.
    А затем последовало твёрдое НЕТ и холодное пояснение:

«Вы, молодой человек, наверное, изучали в школе физику? Поэтому прошу расценивать моё НЕТ как спектр, из которого складывается солнечный свет. Ваша беспрецедентная наглость заставляет воспитанного человека сдерживать в себе всё то, что так и рвётся наружу».

     Провал? Отнюдь! Ведь ещё существовало Агентство Правдивых Новостей — АПН. А в его «запасниках» можно было найти и не такое.
     Увы, беда поджидала меня совсем в иных ипостасях. Типографии — это оплот класса-гегемона — уже затронули надвигающиеся на страну перемены. Их коллективы не желали сдавать занятые десятилетиями классовой борьбы позиции. Они верили внезапно объявившим себя целительными настойкам и даже заряжали их перед экранами телевизоров.
   Сила излучений, посылаемых через телеэфир, оказалась столь велика, что набранный к утру текст выплеснулся на дорогостоящую финскую бумагу цунами опечаток и ошибок.
   А они, после неудачи с Тейяром де Шарденом, ещё сильнее обрушили бастионы моего авторитета.

   Заговоры, междоусобицы постепенно охватывали всё и вся. Замы обрушивали потоки обвинений на Главных, Главные вопили в своё оправдание: «Не виноватые мы!»
  Выстраивали «редуты» из оправданий и покаяний.

   Но «серому кардиналу» не находилось места ни среди тех, ни среди других. И опять миражи Золотого застоя, тихой шараги Минводхоза стали одолевать меня.