МЫ. ВА-БАНК. СЕНСАЦИИ… ПЕРВАЧ

«Еженедельнику „СЕНСАЦИИ“ требуются авторы и редакторы».

      Пытаться представить, какие «услуги» потребует Еженедельник от представителей этих профессий, моё воображение отказалось. Тем более что располагался он в Тель-Авиве, в районе старой автобусной станции. Там же, где и остальные «здравницы» этого Холма Весны — Тель-Авива.
      В редакции ответили будничным, скучающим голосом:

— Приходите. Прихватите свои… творения.

     В отличие от работы на бензозаправке и в геодезии, опыт имелся. В ушедшей в небытие стране удалось кое-что написать и опубликовать. Не столько, сколько Бальзак или Лев Толстой, но и низкопробные сочинения вряд ли получили бы призы и премии.

      Весь вечер ушёл на разоблачение бывшего пристанища «НАУКА В СССР». Назвал его «Иерусалим Ноль». Понятно, почившему с Перестройкой изданию пришлось придать колер шпионского триллера. И чем глубже я погружался в разоблачения, тем яснее становилась картина.
     Теперь даже я верил, что этот глянец был лишь прикрытием. Борьба разведок мира выплыла наружу со всей остротой. Тайная, невидимая рука водила мною по закоулкам редакции, улицам Москвы, забрасывала за Полярный круг…
      Впрочем, если так уж интересно, читайте правдивую повесть «IQ-13. Превратности шпионажа». Сейчас недосуг пересказывать…
      Итак, Главный редактор «Сенсаций» взял в руки моё свеженькое признание — «Иерусалим Ноль».
Чтение первой же страницы заставило его широко раскрыть глаза. Вторая — перехватить дыхание… Иначе бы он не схватился за сердце и не поперхнулся глотком воздуха.

— Берём, — просипел он.

— Статью или меня? — поинтересовался я.

— Обоих…

— Но вам придётся смириться с нашими нормами, — строго заметил он. — Роман Дюма-отца в месяц.

— Идёт, — согласился ваш покорный всем превратностям Судьбы автор.

     По-моему, Бонапарт не стал бы утверждать, что «Бог всегда на стороне больших батальонов», если бы действительно понимал, что такое МНОГО.
     Случись ему работать редактором или, того хуже, автором, сообразил бы: все его «Великие армии» — мелочь в глазах Всевышнего. Мелочь, которую можно терпеть годами.
     Но то, что ежедневно выплёскивают в глаза Творца СМИ, — явный перебор. Да, и я осознал это не сразу.
     Чтобы успеть выполнить заветную норму — роман Дюма в месяц, — оторваться от клавиатуры пишущей машинки (сначала), компьютера (потом) не приходилось ни на минуту.
      Пальцы рук опухали, в голове стоял смрад и гарь прожитых лет. Сюжет складывался из правильно расставленных знаков препинания и союзов, связующих слова и предложения.
      Стоило перепутать эти детали — и «сенсации» меняли смысл, направление, обретали скабрезность неприличных намёков, а то и могли обернуться повесткой в суд.
       Поэтому все описанные мною события касались отдалённых уголков бывшей родины, самых глухих районов тайги и тундры.
        Так спокойнее спалось. Но Главного редактора это не очень-то удовлетворяло.

— Нельзя ли найти сенсацию поближе? — как-то спросил он.

— Можно, — ответил я, — но кто и где за всё это будет в ответе?

— У нас для этих целей есть адвокат! — отрезало начальство.

     Протиснуться между Сциллой и Харибдой Законности и Правды, особенно если плохо знаком и с той и с другой, — дело непростое.
     И всё же осторожность не повредит. Потому-то я и выбрал «случай», который точь-в-точь напоминал рассказ Эдгара Аллана По.
     И случился он … Да, здесь такое постоянно происходит.
     Происшествие будничное — на фоне прежних реальностей из отдалённых уголков Сибири или островов Кука, столь яростно описанных мною двумя днями ранее.
     Суть проста. В одном из уголков Иерусалима нашли… Нет сил ещё раз описывать то ужасное зрелище.
Короче: кровь, кровь и… Нет-нет, лучше найдите тот самый номер газеты… Зрелище было столь ужасно, что лишь наши «Сенсации» решились сообщить о нём общественности… На следующее утро, когда я подходил к редакции, меня уже ждали.
      Не полиция.Не сотрудники контрразведки ШАБАК.

                   ЧИТАТЕЛИ!

      Один из них приблизился и, заглянув мне прямо в глаза, сообщил собравшимся:

— Ну и бесстыжие же у него зенки!

     После чего поднёс к моему носу томик помянутого писателя, открытый на первой странице.
Рассказ назывался «Убийство на улице Морг».

— Сходство сюжетов и имён героев — ещё не свидетельство плагиата, — парировал я. — Ведь в моей статье указан Иерусалим и… главное — ДАТА… третьего дня. А рассказ опубликован в середине XIX века. Случайное стечение обстоятельств. Правда, ни читателей, ни Главного мои аргументы не убедили. 

                                            М-да… Мне повезло меньше, чем Одиссею.

Но, а если вы читали предыдущую главу… меня уже знали и по ту сторону границы — в Иордании.