Уши режем, глазницы режем, режем души в безумном танце: «Мир уже не останется прежним, если и повезет — остаться». И профессору, и невежде слаще нет — подытожить горе: «Мир вот-вот и развалится прежний». …Да не очень-то я и спорю… Но запнется же что-то в прежнем. Хоть бы жажда — вина и власти. И на ком-нибудь будут одежды. И другой их сорвет — со страстью. А иной — осторожно, нежно, так, что тело уже простынет. И сподобятся выжить надежды — как…