Тяжела ты, ночь прилётная!
Тяжела ты, ночь прилётная, стонами, слезами соткана и часы твои — бессчётные. Мне бы зелья отворотного — сбросить морок, из тебя выйти к свету — не раба! Только, видно, не судьба — за окном: «Раба, раба», — всё ясней, ясней доносится между взрывов чресполосицы, а сознания изложница теменью сплошною полнится, ниже, ниже ветка клонится: глубь окопа стала звонница. Этой ночи я заложница, этой ночи я невольница. Темь не выместь из избы, мрак душевный не избыть; небосводу голубым, чудится, уже не…