ЖИВОПИСЕЦ. 14. ЛЬВОВСКИЙ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНИК и КРЫМСКАЯ ПРАВДА

Добавлено в закладки: 0

 

 

Одна из самых грустных фраз, которые приходилось слышать Уильяму Зинсеру, звучит так: «Как жалко, что я не успел спросить об этом у матери!» Или у отца. Или у бабушки.

«Или у старшей сестры…» — впору вставить мне свои пять тихоокеанских франков. Да, сорок один год — нешуточная разница в возрасте…

Ну здравствуй, сестрёнка!

Первая страница семейного архива. Предисловие Аллы…

***********************************

«Меня зовут Алла Моголь-Трояновская.

Сей неполный сборник наших семейных дневников мне удалось собрать благодаря счастливому случаю. В октябре 2012 года я приехала в Судак из Львова отметить в пансионате «ЛЬВОВСКИЙ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНИК» своё (даже страшно подумать!) ДЕВЯНОСТОЛЕТИЕ!

Вообще-то я собралась жить вечно, и пока всё идёт хорошо.

Так вот, неожиданным подарком мне на Днюху стало маленькое объявление в газете «КРЫМСКАЯ ПРАВДА». Да-да, не удивляйтесь — процесс декоммунизации на солнечном полуострове, похоже, так и не сдвинулся с мёртвой точки.

Изучив с интересом экземплярчик рупора таврических «большевиков», в нижнем правом углу последней страницы я прочла: «ПРОДАМ ВИНТАЖНЫЙ САКВОЯЖ НЕМЕЦКОГО ВОЕННОГО ПИЛОТА ВМЕСТЕ С ЕГО ЛЁТНОЙ ФОРМОЙ И ДНЕВНИКАМИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ. ДОРОГО».

Позвонив по указанному в газете телефону, я узнала, что автор объявления — керченский пенсионер, бывший детдомовец. Оказывается, мальчик ещё в шестилетнем возрасте видел этого немца живьём.

Остальные подробности я решила выяснить при личной встрече с держателем раритета. Путь на такси от Судака до Керчи занял почти три часа. Изрядно укачавшись на серпантинах и добравшись, наконец, до исторического Пантикапея, я с трудом вникала в рассказ продавца. Это был семидесятипятилетний ершистый старичок со сложной биографией. Звали его Герман Герин. Себя Герман помнил с трёхлетнего возраста, когда директор керченского детдома Гертруда Адальбертовна Штрудель решила его усыновить и привезла в свою квартиру.

Через год началась война, и в августе сорок первого Гертруду Адальбертовну вместе с прочими шестидесятью тысячами немецких колонистов из Крыма депортировали. Четырёхлетний Герман остался в  Керчи вместе с отчимом — крымским татарином Муратом Муратовым. Вскоре Крым захватили гитлеровцы, и квартиру Мурата облюбовал экипаж пикирующего бомбардировщика Ю-87(«ШТУКА»). Командиром пикировщика числился остзейский барон Генрих фон Рот. Однако бравый барон ухитрился потерять правую ногу ещё в Испании в 1937 году, когда в составе легиона «КОНДОР» помогал франкистам бить коммунистов.  Управлять «ШТУКОЙ» на протезе было непросто, и однажды в пилотское кресло решила сесть бортстрелок, она же супруга Генриха — русская эмигрантка Аксинья, имевшая солидный налёт часов ещё с Первой Мировой. А мужу бывалая авиаторка любезно предложила рокировку —постажироваться в качестве бортстрелка. Прямо как в советском фильме «Хроника пикирующего бомбардировщика»:

Будешь ты стрелком-радистом,

А в душе — пилот,

Будешь ты летать со свистом

Задом наперёд…

На этом месте повествования меня как ударило током. Из глаз хлынули слёзы. Генрих и Аксинья были моими родителями. В 1937 году они отдали меня в пансион благородных девиц в Марселе. «Шёл девчушке в ту пору лишь пятнадцатый год…» А сами отправились в Испанию в крестовый поход против большевизма. Больше встретиться с папой и мамой мне не удалось…»

 

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ