БОЛЬШОЙ МАЯК. 27. МОРЕ НЕ ЛЮБИТ СЛАБЫХ

Добавлено в закладки: 0

На дне Балаклавской бухты Гарант ничего разглядеть не успел, кроме заросшего ракушками и водорослями металлолома. А выходить в море к затонувшим галеонам было поздновато. К тому же, Невменяйло-отец спешил продолжить концерт, поскольку как раз настал черёд выступления Невменяйло-сына.
В кинозале, наспех подготовленном для мероприятия, внимание Президента привлекли разбросанные по полу мешки-кресла.

— Это как понимать? — спросил напрягшийся Прутин у Гулагина, увидев надпись «ГЕКСОГЕН» на одном из мешков.

— Не волнуйтесь, господин Президент, — поспешил ответить за генерала весёлый Куньес, — это креативчик такой, — в мешках обычный наполнитель, так что присаживайтесь и чувствуйте себя, как дома! До того, как стать архитектором, я успел поработать режиссёром в Париже, и при создании этого детского спектакля тоже вставил свои пять копеек. Адмирала Кефирьева не обижайте — тексты писал не он, а мы вместе с хозяином Академии Абдуллой и Мокеем Магиенко — Вашим земляком. Кстати, а где Абдулла?

Не ответив на повисший в воздухе вопрос Хуана, Прутин с теплом вспомнил телепередачи «Сказки дедушки Мокея», на которых выросли обе его дочери ( дед-сказочник побывал в эфире более 1200 раз!). Президенту докладывали, что эту полюбившуюся детворе программу давно прикрыли, поскольку по новому закону реклама в детских телепередачах запрещена, а какое ТВ без рекламы?
В ответ неугомонный Магиенко создал свой передвижной цирк «Кирзаччо» и стал устраивать бесплатные представления в детских больницах, приезжая туда на разрисованном фургоне с надписью «ЦИРКОВАЯ НЕОТЛОЖКА». Но на телевидение его так больше и не пригласили…

Грустные размышления Первого Лица прервал Кефирьев:
«Вилор Вилорович, с Вашего позволения, концерт продолжит ария Капитана Кувалды в исполнении наследника нашего губернатора!
Как Вам такой пятнадцатилетний капитан американской морской пехоты?»

И действительно, на сцену строевым шагом вышел акселерат Тупитер в форме штатовского морпеха времён Второй Мировой и запел под фонограмму:

«Когда фашист коварный
Напал на Эсэсэр,
В конвой гуманитарный
Был нужен офицер.

И Херчилль, Грузвельт, Всталин,
Захватчиков кляня,
Ругаться перестали
И вызвали меня.

Капитан Кувалда —
Палубный гигант,
Капитан Кувалда —
Знатный диверсант.
Где прошёл верзила,
Негодяев нет —
Побеждает сила,
А не интеллект!

На Тихом океане
Японцы разошлись —
Вновь Херчилль, Грузвельт, Всталин
Находят компромисс.

Линкоры самураев
Отправились на дно —
Когда я побеждаю,
Мне всё разрешено!

Кому-то мир дороже,
А мне нужна война —
Моей армейской роже
Она — как мать родна.

Я наведу порядок,
Пройду огонь и дым.
Врагам пора в осадок,
А мне — на отдых в Крым!»

— Насчёт гуманитарных конвоев — идея неплохая, — задумчиво пробормотал Главковерх, а по сцене уже вальяжно продефилировал ровесник Тупитера Макс Бутерброд в форме мичмана-краснофлотца, на ходу напевая очередную песню из спектакля:

«Я легендарный подводник — пронырливый мичман, —
Неистребима военно-морская фамилия Хек!
Прежде, чем выписать, зрители, вам зуботычин,
Я для порядка сначала вам выпишу чек.

Однополчане меня окрестили «Проныра» —
По мелководью не шастает аквалангист.
Есть у поэта, вы знаете, звучная лира,
А у меня — арифмометр и чёткий прайс-лист.

Время сейчас всеобъемлющего чистогана —
Без колебаний любой исполняю заказ:
Нету мне равных в искусстве стрельбы из нагана —
С ним веселее среди невоспитанных масс.

Полною грудью вдыхаю я воздух в Берлине —
Хоть и прогнил их удушливый капитализм,
Запах напомнил мне наши узбекские дыни,
А не замшелый и пресный марксизм-ленинизм.

Фрицы засели в своём осаждённом Рейхстаге, —
Я им вчера за хорошую цену продал
Грузовичок дармовой туалетной бумаги —
Так формируется стартовый мой капитал.

Я не позволил тянуть им с оплатой резину, —
В очередь в кассу становится пусть дуралей!
Хоть бивалютную мне предлагали корзину,
Взял я рейсхмарки — устал от советских рублей!»

ЧИТАТЬ ГЛАВУ ДВАДЦАТЬ ВОСЬМУЮ