Деревенские рассказы дедушки Мокея

Добавлено в закладки: 0

ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ЗИМЫ В ДЕРЕВНЕ

Я вышел на пенсию и уехал из душного города жить в деревню Колодье. Это маленькая деревушка в Псковской области недалеко от Чудского озера. Одинокая жизнь в глуши располагает к чудачествам.

Наступил последний день масленицы. Я сделал соломенное чучело, расчистил снег. Приготовил призы, реквизит для конкурсов, построил снежную крепость. Даже протянул на улицу провода, что бы музыка была на всю деревню. Но старший сын, заваленный делами, не смог привезти внучек. Я, конечно, расстроился. В деревне зимой детей нет, а делать праздник с Шурупом и Мишкой Семкиным глупо. Конечно, можно с ними провести пару конкурсов – колоть дрова на скорость или кто быстрее принесет на коромыслах воды из колодца, но они за это денег попросят. Плюшевый медвежонок их бы не устроил.

В воскресенье я встал пораньше, напек блинов, позавтракал и вышел на солнышко. Погода была такая, что сразу захотелось праздника! У меня в голове что-то щелкнуло, и скомандовало — ВПЕРЕД!

Со стороны это, наверное, выглядело очень глупо, но в глухой деревне все органично и прежде всего глупость. Сначала я включил музыку, взял «Масленицу» и, пританцовывая, прошелся с ней по участку. Затем воткнул ее в приготовленное кострище и стал сам с собой соревноваться. Колол дрова, носил воду, кидал валенок с призом и бегал за ним. Потом забрался на бревно и стал сам себя сбивать подушкой. Вокруг тебя никого нет, и ты не думаешь о том, что со стороны это выглядит, как развлечение душевнобольного. Как это здорово, делать безобидные глупости! Самое веселое было брать снежную крепость. С вечера я полил крепость водой, поэтому она была как каменная и не рушилась.

Сначала появился запах перегара, а потом показался бредущей по сугробам Мишка Семкин. Веселое одиночество кончилось, и сразу стало неловко. Мишка невозмутимо закурил и сказал:

— Руками не порушишь, тут лом нужен, или вот эта ольшина. Давай помогу.

Мы взяли бревно и стали бить по крепости. Крепость не сдавалась.

— Надо Шурупа позвать, — сказал Мишка и заковылял прочь.

Шуруп принес с собой лом, совковую лопату, и мы втроем стали крушить снежную крепость. Картинка была сюрреалистическая. Гремит веселая музыка и три седых мужика бьют по снежной глыбе бревном, ломом и совковой лопатой. Крепость не сдавалась! Запах перегара усилился, это пришла Верка.

— Ничего не получится. Снег креплый! Бросьте вы, через пару недель само растает! – Просипела Верка.

— А ну, как не растает? – Спросил Мишка.

Все задумались, что произойдет, если крепость не растает. Светило солнце, гремела музыка.

— Пойдемте ко мне блины есть, — сказал я.

В доме было тепло. Мишка, Верка и Шуруп с тоской смотрели, как я разливаю чай. Все знали, что спиртного в моем доме не бывает.

Молча попили чаю с блинами. Первым заговорил Мишка:

— А, может, у Орловых корову попросить?

— На кой тебе корова? – Спросила Верка.

— Прицепим к ней плуг и сковырнем эту глыбину.

— А как она сюда по сугробам дойдет? – Сказал Шуруп, — Вымя отморозит!

Я взял гармонь.

— Давайте частушки петь!

— Кто ж трезвый поет-то? – Удивилась Верка.

— У меня еще вчера все кончилось, — хмуро сказал Шуруп.

— А у меня сегодня утром, — сказал Мишка и вздохнул, — Может, я в Добручи слетаю?

— Далеко, — просипела Верка, — Да и денег нет.

— Снегу по пояс намело, не пройдешь, — сказал я и тут же пожалел.

Все с надеждой повернулись ко мне.

— Дык я на снегоступах! – Сказал Мишка и встал из-за стола.

Делать было нечего. Я дал Мишке денег, и он с быстротой укуса кобры вылетел из избы.

Верка стала жарить блины на закуску, а мы с Шурупом запели частушки. На звуки гармони пришел Орлов и поставил на стол баночку меду. Потом пришла Тамара Павловна, принесла моченой брусники.

— Вот и вся деревня собралась! – Просипела Верка.

Закончив чаевничать, мы пошли на двор.

— А это чего ето? – Спросила Тамара Павловна.

На краю участка в кострище одиноко стояла соломенная Масленица.

— Масленица, — сказал я.

Тамаре Павловне было девяносто лет. Она подошла к чучелу и вдруг, раскинув руки, закружилась вокруг себя и заголосила:

— В масляну неделю полагалось: орать до хрипоты, есть до икотЫ, петь до надсаду, плясать до упаду! И-и-и-эх!

И началось! Шесть пожилых людей чего-то пели, кричали, топали валенками. Я даже провел заготовленные конкурсы. Потом подожгли Масленицу и мы захромали вокруг нее хороводом.

Послышался рокот неисправного двигателя. По деревне шел трактор. Рядом с водителем сидел Мишка. Трактор кое-как въехал в ворота и остановился у снежной крепости. Мишка выскочил из кабины, и нежно прижимая к груди пакет с бутылками, заорал:

— Я с Саньком в Добручах договорился! Он за сто грамм нам эту глыбину трактором зараз снесет!

Через полчаса стало темно. Разбрасывая искры, догорала Масленица. Мы сидели на развалинах «снежной крепости» и слушали Орлова, который рассказывал, как они когда-то ребятишками веселились зимой в деревне. На душе было спокойно и празднично.

Санек огромной кувалдой чинил трактор. Мишка лежал у выхлопной трубы, отогревая прилипшую на морозе к губам алюминиевую кружку. Последний день зимы заканчивался.

Автор публикации

не в сети 4 года

Дедушка Мокей

200

Комментарии: 98Публикации: 12Регистрация: 01-09-2020