У каждой тли, своя Фемида…

Мне часто снится страшный сон,
В часы ночного непокоя —   
— Издалека…, недужный стон,
Средь неживого древостоя.

А вкруг рассохшихся дерев,
Ветрами гнутых в коромысла.
Ругают тьму, десяток дев,
Толпясь без ясности без смысла.

*             *             *

Весталки словно в тесноте,
Не в меру злобны и свирепы.
Но попривыкнув к темноте,
Я обомлел — все девы слепы!

У них завязаны глаза,
Над дивно тонкими носами.
А вровень жутким образам —
Десницы заняты… весами.

— О Боже! — вызнал я слепых,
По древнегреческим флюидам!
Но отчего, десяток их,
Ведь у людей одна Фемида?!…

— Она и милует, и бьёт,
Грехом пронизанных и хищных!
(Святой Олимп увы, не шлёт,
взамен одной десяток лишних!).

На что нестройный женский хор,
До яри взбешенный обидой.
Натужно взвыл — Где правит вор!…,
У каждой тли, своя Фемида.

— А независимый Закон,
Укоренённый государством!
Как в воровской рулетке кон,
Протежируемый коварством.

— Где всякий шулерский крупье,
Располагающий рулеткой.
И в каждой букве, и в статье,
Легко найдёт другому клетку!

*              *              *

P.S. — Искать виновных общих бед,
Что затянуть себя в просак…
У правды ж есть, один ответ —
Всмотрись-ка в зеркало, мудак.