Ведьма.

Ту ночь забыть проблематично;
Хоть и казалась не длинней,
Всех приходящих как обычно,
Но что-то… злое было в ней.

В тех тёмных абрисах и бликах;
В тех веселящихся тенях!
Неспешно тающих, на стыках,
Примятых сгибов в простынях.

*              *              *

Я словно сжался от чего-то!…,
Что водворилось неспроста.
Бесшумно шарясь, по пустотам,
У той двери что заперта.

Что заперта тугим запором,
Перезакрытым в два ключа!
(какой ломай, хоть с ушлым вором,
бесплодно фомкой грохоча).

Но всю уверенность в защите,
Поколебал высокий глас —
— Я на словцо!…, уж не взыщите,
Что забрела в столь поздний час…

*              *              *

Перепугавши вялы бельма,
Не отошедшие от сна.
В замкнутый створ… шагнула ведьма —
Не в меру грозна, но стройна. 

Чей интерьер огромной шляпы,
С резковолнистою полой.
Сперва казался, просто ляпом,
Но чинно выглядел с метлой.

В какой все срезанные ветки,
Бечёвкой взятые в пучок.
Сходились в кресло, для наседки,
С упором в струганный сучок.

А весь прикид нечистой силы,
Что раскроил модельный спец.
Хоть модно-вычурным кутилам,
Легко пошёл бы в образец.

*              *              *

Прикрывши тело одеялом
(хоть и не время холодам).
Я робко взвыл — Каким опалам,
Обязан прихоти, Мадам?!

На что присев на край кровати
(нежданно крикнувшей совой!).
Мадам ощерилась, в досаде —
— Меня позвал твой домовой!

— Что под позорнейшим бедламом,
В пустом безбрачнейшем жилье.
Не пережил, чумного срама,
С пятном в нестиранном белье.

— С недужной кухней в сухомятку;
С дурной одеждой от дедов!…
Давно дошедшей, до упадка,
За истечением годов.

Открывши рот от изумленья,
Я прохрипел что было сил —
— Да всем парнягам, от рожденья,
Свободный быт и свят и мил!

— И кто узрит сей сорный хаос,
В пустой норе холостяка?!
Где все деньки, летят без пауз,
От сигареты до горшка…

— Всё так и было бы тупица! —
Пошла кудесница зудить.
— Когда б не времечко, жениться!
Да срок дитятю заводить!!…

— Ну глянь на лапушку-соседку,
Что как цветочек расцвела —
И темперамент, в домоседку,
И куча прелестей в тела.

— И два родителя красотки,
Ну просто благость для житья!
Где все отзывчивы и кротки,
Для разохотливых в зятья.

— Ужель ты слеп в любовном чувстве?
Ужель ничтожнее других?!
Остывших в ласковом искусстве,
На фоне хамов городских?…

Я молча выслушал тираду,
Смущённый женскою злобой.
И не срываясь, на досаду,
Негромко выпалил, с губой.

— Да я и сам признаться, думал —
Уж не связаться ли мне вдруг,
С какой-то девушкой, без шума?…,
Да всё с работой недосуг.

— Слова не мальчика но мужа —
К дверям направилась Мадам —
— Ну коль постиг!…, не стоит рушить,
Все скудны мостики к мечтам.

* * *

Проснувшись с розовым рассветом,
Воспламенившимся в окне.
Я вспомнил ночь, с чудным сюжетом,
Где спорил с ведьмою во сне.

В каком претензии весталки,
Произнесённые в тиши.
Как по заученной, шпаргалке,
Зажгли все тонкости души.

— Ну померещиться ж такое! —
Со смехом бросил я в углы.
Но глянув в пол… смутился вдвое,
Увидев ветку, от метлы.

* * *

На трель звонка пришла соседка,
Блеснув улыбкой от дверей.
А кипа роз (где скрыта ветка),
Открыла суть, кто перед ней.

И в чисто убранной квартире,
С невдруг душевным домовым.
Всё очутилось, в добром мире,
Принадлежащем лишь двоим.

В каком не глядя на несчастья,
До встречи с благостной мечтой.
Пришла любовь, сменив напасти,
Благодаря ведунье злой.