Мне тогда былол только шестнадцать…
Мне тогда было только шестнадцать, Беспорочных мечтательных лет. Что взывали строкой, наслаждаться, Обвивая грустинкой куплет. Что будили в приветливом сердце, Все известные сонмы щедрот! Характерные, крепким младенцам, Угодившим в заботливый род. А людские открытые грёзы, Что манили сумой впереди! Отрицали и трусость, и грозы, На удобном для торга пути. Всё казалось свободным и честным, В проходившей вплотную толпе. Называвшей и стройность чудесной, И тактичную зрелость во мне. Что в конечном грядущем итоге, Предрекало бесспорный успех! Всех свершений, на длинной дороге,…
Ведьма.
Ту ночь забыть проблематично; Хоть и казалась не длинней, Всех приходящих как обычно, Но что-то… злое было в ней. В тех тёмных абрисах и бликах; В тех веселящихся тенях! Неспешно тающих, на стыках, Примятых сгибов в простынях. * * * Я словно сжался от чего-то!…, Что водворилось неспроста. Бесшумно шарясь, по пустотам, У той двери что заперта. Что заперта тугим запором, Перезакрытым в два ключа! (какой ломай, хоть с ушлым вором, бесплодно…
Мне нужна МАМА…
Пролог: этот эпизод, произошедший в 90-е на Донбассе, так сильно врезался в память и ранил мне сердце, что я решил осветить его в поэтической строке. ———————————————— МНЕ НУЖНА МАМА… В детдоме множество гостей, Предвосхищённых с самой ночи — Сегодня выберут детей, Что бы назвать их «сыном-дочей»! Сегодня тот счастливый слёт, Для беспризорной мелодрамы! В какой кому-то, повезёт, Снискать любовь… у новой мамы. Какая вручит лишь тебе, Родной блистательнейшей детке! И горсть любви, в чужой семье, И вожделенные конфетки. * …
Юношеская любовь.
Так любить тебя больше, Не будет никто, Несмотря на земную пригожесть. В этом мире, вся жизнь, Без границ шапито, С чудесами чинящими схожесть. Мой неброский для глаз, Но лирический мир, Принимает твой образ как сказку! Невзирая на то, Что любовный сатир, Без конца обряжается в маску. Для приватой судьбы, Я давно уж решил, Без смущений роняя свой возглас — Ты одна, на Земле, Из святых небожил, Что во мне укрепила свой образ. Только ты!…, и никто, Средь живущих людей, Не…
Урод.
Написанное взято из рассказа сибирского очевидца тех событий. Юнца прозвали «Квазимодо», В тайгой окутанном селе. Где все дефектности, урода, Пугали хворью на челе. Какое с частыми угрями, Над мятым скопищем морщин. Стреляло оком, под бровями, Противным даже для мужчин. * * * Он вечно скован и бессвязен; Малоприветен и горбат. К плюсам того, что безобразен, Для неприязненных девчат. А всяк встречавшийся уроду, На узких тропках иль у хат — Без болтовни, кидался…
Клёма.
Во дворе жилого дома, Неприметного в селе. Жил кобель, по кличке Клёма, С жёской холкою в золе. Вся судьба его собачья, Что велась на скверный лад. Голодовкой да безбрачьем, Поощрялась невпопад. И хоть в дождь не мёрзнул в будке, Нетерпимый к людям пёс. Весь удел его, был жутким, И в жарищу и в мороз. Оттого несчастный Клёма, Переживший пропасть бед. От плетня до ставен дома, Презирал окрестный свет. * * *…
Я тебя никогда не брошу…
Пролог: Эта драма в стихах, основана на реальных событиях. * * * Он каждый день её встречал, То у метро, то у трамвая. То средь толпы, где замечал, Её походку застывая. То ждал сжимаясь под дождём, Её благого появленья… То шёл заведомым, путём, К её подъезду в воскресенье. Он даже сильно заболел, Той нерастраченной любовью! В какой безмерно вожделел, Расположиться к предисловью. Иль просто что-то расспросить, У проходящей близ любимой. Иль пряча…
Лишённый родины.
Он с расветом вышел на дорогу. Постоял у тына. Покурил. И с благой зарёй пускаясь в ногу, Без злобы судьбу обматерил. Что привила сызмальства в деревне, Под дедов внушительную речь. И любовь, к исконному издревле, И завет исконное сберечь. От каких обманутому сердцу, В разорённом брошенном жилье! Все мечты, что чужды самодержцу, Растворились в выгнившем жнивье. * * * Позади и пастбища с привольем; И сады с колодцем у ветвей!… Где маним…
У каждой тли, своя Фемида…
Мне часто снится страшный сон, В часы ночного непокоя — — Издалека…, недужный стон, Средь неживого древостоя. А вкруг рассохшихся дерев, Ветрами гнутых в коромысла. Ругают тьму, десяток дев, Толпясь без ясности без смысла. * * * Весталки словно в тесноте, Не в меру злобны и свирепы. Но попривыкнув к темноте, Я обомлел — все девы слепы! У них завязаны глаза, Над дивно тонкими носами. А вровень жутким образам — Десницы…
Добро и Зло.
В одной душе живущей где-то, Обосновалось тихо Зло. А вслед за тем, вовнутрь скелета, Вошло Добро прикрыв чело. И обе сути разноречий, Привыкших тешить бренный дух. Ссекли весь норов, человечий, На сто успехов и прорух. Коль Зло всегда хотело мести, За чей-то шапочный грешок. То у Добра, болящем честью, Рождался ёжистый смешок. А если бедственную сущность, Спасало кроткое Добро — Лихое Зло, ругая дружность, Вставляло шпилечки в ребро. Душа простого человека, Рвалась и к Злобе и к Добру! Признав что…
Скажи-ка мне простому чину…
Скажи-ка мне простому чину, Презрев формальнейший подход — Зачем вломился в Украину, Российский ссученный народ? Зачем святейшие Каноны, Гуманной веры что блюдём, Лишились праведных резонов, С подачи лидера с жульём? На что стране с пустынным тылом, Дошедшем в дикости до риз! В чужой майдан, кидаться рылом, Когда вокруг нужда да криз?… С какого злого перепугу, Зловредный к благу жадный поп! Надел защитную кольчугу, Взывая к кровушке взахлёб? И как случилось что ублюдки, С ворами купленным Кремлём, В народном развитом рассудке,…
Ревность.
Из всех третей Семейной жизни, Что так горьки к грядущей тризне. Есть та зачинщица страстей, От кой кричи, хоть зубы стисни! Она как дьявольская месть, В твоей насчастнейшей недоле. Где смяв мечты под прессом боли, Заденет выдержку и честь!…, Открыв все раны жгучей соли. Она рядится в примиренца; Она как самый хворый нерв! С недоброхотством, сотен стерв, Большим ножом вопьётся в сердце!…, Ославив душу нараспев. И как не мнишь её осилить, Махнув на гадину рукой! Весь злобный рок вражды людской,…
Что такое счастье…
У молодой красивой дамы, Весьма довольною собой. Мудрец спросил, припомнив драмы, Без словопрений с худобой. — Скажи прелестница с участьем, Без непотребной болтовни — Что для тебя, зовётся счастьем, В огромном мире толкотни? Не думав долго над вопросом, С банальной сутью для мозгов. Красотка сдвоилась запросом, Включив все деньги без долгов. Кивнув девице на прощанье, Старик ввернул вопрос юнцу — Скажи, безусое созданье, Что будет счастьем удальцу? — Ну, может… классная машина; Иль вечный к играм интернет!…, — Отбрил растерянный…
Собака и вошь.
Однажды питерская вошь, Тишком скакнувшая из мрака. Наворовала дутый грош, Взнуздав огромную собаку. Сподобясь строить на крови, Не осознавшей сделки псины. Единство братства и любви, Для гнидам родственной общины. Привставши дыбом волоски, Разгорячённой хамством суки. Сперва озлились, на тычки, Малопорядочной падлюки. Но под всеобщий кретинизм, Детерминированный ленью. Без всяких вдруг, упали вниз, Создав условия к терпенью. Где небылицу лживой вши, О справедливом симбиозе. Сочли добром и для души, И для желаний в кровососе. И стал паскудный паразит, Заполучивший пёсьи вены.…
Гром.
Однажды вечером, в дождливую погоду, В моё окно… вдруг постучался гром. И я открыл, не дуясь на природу, Хоть и считал ненастие врагом. Он не вошёл, а только огляделся, И прогремел на званное в ответ — — Уж не взыщи!…, за зиму засиделся, Что б по весне, сорваться в рикошет! Я закивал, стараясь не смущаться, Пред боевым воздушным стариком. А он ворчал, продолжив наслаждаться, Ночной грозой под низким потолком. — Вас дрейфят все, — ответил полульстиво, Я на мандраж оконного…
Сдохшее село.
Из нелюдимой дикой чащи, Под стухший запах костреца. Встречая солнце, наводяще, Одушевились три слепца. На головах незрячих старцев, Держащих в дланях по суку. Сверх трёх наглазников, скитальцев — По пресвятому колпаку. Где без кричащего узора, Что б легче встречному прочесть. На каждой шапке, без повтора — Свобода, Праведность да Честь. А рядом с дикою чащобой, Откуда двинулись слепцы. Простёрлось поле хлеборобов, Тянувших лошадь под удцы. Тяжёлый плуг за лошадёнкой, Кромсал засохшую межу. Забрав последние силёнки, От Белогривушки ножу. Десяток истых…
ДВА РЫЛА
Припёрлись в Анкоридж два рыла — На кой их туда занесло? Один с погремухой Трампила, Другой с погонялом Хэлло. Движуха на сходке кипела — Мазуриков время пришло! Верстали козырное дело Трампила и кореш Хэлло. ТРАМПУТ им Фортуна дарила Старушке Европе назло. Гренландией грезил Трампила, На Нэньку повёлся Хэлло. В Гренландии холодно было, И Нэнька строптива была. Мадуру стреножил Трампила, Соседка ж Хэллу не дала. Залечь им на дно б, как Тортилла — Зашхериться тихо в тылу… Стал персов…
Убаюкай меня, созвучие!
Убаюкай меня, созвучие, монорифм, окутай дремой, обойми строки ворожбой, уведи не в чащи дремучие, к миру, солнцу тропу открой! Подари часы безмятежности и, прилётную дрожь уняв, тихоструйностью их утешь меня — не скорбей они полынья… Вязь словесная длилась, длилась бы, оплетая, будто плющом, берегла от промозглой стылости на причальном спуске крутом. В дали дальние, заастральные, унесли бы строфы, меня, не слышны там звоны кандальные лютой жести каждого дня, лишь счастливого смеха хрустальные в них подвески всюду звенят,…
ИЗ ЗИМЫ В ВЕСНУ
Это небо голубое средь вершин сосновых Удивляет, умиляет в этом марте снова. Восхитительные лужи на примятом снеге Отраженья собирают, превращая в «Лего». Нелегко с ним разобраться — нервы на пределе, Истерические крики суть вороньи «трели» От восторга и от страха – перемена скоро. Из зимы в весну стремится беспокойный город. Понравилось? Поделись! Просмотрено 24
ВОСЬМЕ БЕРЕЗНЯ
І знову ніч без сну на межах зриву, Гарматних вибухів крихкі мотиви… Страх з відчаєм викреслюються криво В смертельні та криваві наративи. А з ранку стукає верба брунькаста, Її гойдає сильний спраглий вітер. З мімоз дарунки на вагу пухнасту Готує продавець казкових квітів. Складаю свято з чоботів та стразів, Із сонця з купами занедбаного снігу, З заплющених озер, чий вигляд вразив Покривом крижаним, що тонко скиглив. З ходою за права жінок в країні, (Ми хочемо і…
